Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
Главная РУССКИЙ ЯЗЫК ЛИКБЕЗ ОТ "GRAMMA.RU"

БЫВАЕТ СЛАЩЕ, НО РЕЖЕ…

(образование форм сравнительной степени прилагательных и наречий с основой на -дк-; о сластях и сладостях)

       При образовании форм сравнительной степени прилагательных и наречий с основой на -дк- происходит регулярное чередование этого сочетания со звуком ж: гадко - гаже, гладко - глаже, жидко - жиже, редко - реже. Однако наречие сладко и прилагательное сладкий вместо ожидаемой формы сравнительной степени слаже дают совершенно иную - слаще… Следует заметить, впрочем, что в древних текстах, русских диалектах и просторечии употребление исторически закономерной формы слаже фиксируется многократно: Ничьто же слаже, еже вънимати заповедемъ Господнимъ (Нет ничего более сладостного, нежели следовать заповедям Господним) (Сбор. 1076. Цит по: Срезневский И.И. Словарь древнерусского языка. Т. З. Ч. 1. М., 1989); Нет слаже для человека и нет нужнее, как счастие (Григорий Сковорода); Чем сон слаже, тем жизнь гаже (Поговорка); ...он ... того не хочет понять, что этим разнесчастным бабенкам и детишкам не слаже нашего в тылу приходилось (М. Шолохов. Судьба человека); Кто слаже не дрожал, / Когда кипит в отливе лунном пена? (И. Северянин); сладкий - сравн.ст. слаще; !неправ. слаже (Еськова Н.А. Краткий словарь трудностей русского языка. М., 2005) и т. п.

      Откуда же взялась форма слаще? Очевидно, что звук щ мог появиться в этом слове только в результате чередования с сочетанием ст под влиянием j (ср. растить - ращу, сластить - слащу и т. п.). Оказывается, еще в древнейшую эпоху жизни нашего языка в нем существовали параллельные формы прилагательных сладъкый (от корня слад- + суффикс -ък-) и сластьный (от существительного сласть + суффикс -ьн-). Именно от прилагательного сластьный, по всей видимости, и образована форма сравнительной степени слаще. «Словарь древнерусского языка» И.И. Срезневского отмечает, что прилагательное сластьный в значении сладкий использовалось только в образных выражениях, а кроме того могло иметь переносные значения 'приятный', 'страстный' и 'сластолюбивый', наречие сластьно употреблялось также в переносном значении 'в удовольствии, приятно'. Тогда как прилагательное сладъкый гораздо чаще, нежели в переносных, образных, использовалось в прямых значениях 'имеющий сладкий вкус', 'вкусный' и 'пресный' (в противопоставлении с солёный).

      Любопытно, что семантическая конкуренция форм этого корня с конечными ст и д продолжается и по сей день – уже в существительных. До сих пор мы сомневаемся, в каком случае следует говорить о сластях, а в каком – о сладостях. «Здравствуйте! Будьте добры, помогите понять разницу толкования и употребления слов "сласть" и "сладость". В школе нам объясняли разницу так: русские лакомства - это сласти, а если восточные - то только сладости (и вообще это слово употребляется только в словосочетании "восточные сладости"). Есть ли у какого-то из этих слов отношение к эмоциональной сфере? Например, я слышала толкование такое, что пища - это сласть, а сладость - "это то, что может доставить женщина, то есть, из области эмоций" (передаю со слов коллеги-мужчины). Пожалуйста, помогите разобраться» (http://www.slovari.ru).

      По этому поводу «Словарь трудностей русского языка» Д.Э. Розенталя и М.А. Теленковой (М., 1985) сообщает следующее:
«СЛАДОСТЬ – СЛАСТЬ. Совпадают в значениях, но по значениям различаются стилистически.
1. Сладкий вкус (сладость – нейтр., сласть – прост.). Наконец она почувствовала сладость на измазанных шоколадом губах (А.Н. Толстой). Нынче в них [вяземских пряниках] больше прежнего сласти убавилось (Салтыков-Щедрин).
2. Довольство, радость, счастье (сладость – нейтр., сласть – прост.). Мечты, мечты, где ваша сладость? (Пушкин). Не жизнь, а сласть одна.
3. Приятное ощущение; удовольствие, наслаждение (сладость – разг., сласть – прост.). Не велика сладость быть великим писателем (Чехов). Она и слышать не хочет про второго мужа. Будет, говорит, мама. Пожила с одним, нагляделась на бабью жизнь – сласти немного (Неверов).
4. мн. ч. Кондитерские изделия, лакомства (сладости – нейтр., сласти – разг.). …Он приносил по привычке ей сладости: то шоколад, то апельсин или яблоки (Лидин). Василиса внесла целый поднос всяких сластей, варенья, печенья и прочего (Гончаров)».

      Иначе говоря, авторы названного словаря во всех без исключения случаях признают существительное сласть вариантом более низкого стиля речи, нежели форма сладость. Однако можно ли счесть этот приговор окончательным и обжалованию не подлежащим? Автор популярнейшей в шестидесятые-семидесятые годы книги «Правильно ли мы говорим?» Б.Н. Тимофеев сетовал по поводу того, что «старинное русское слово "сласти" … постепенно исчезает. Его заменяет и вытесняет опять-таки «приблизительное» слово "сладости", особенно в широко распространенном словосочетании "восточные сладости".
      Между тем "сласть" и "сладость" — совсем не одно и то же, хотя и являются близкими понятиями.
      Русский народ и писатели-классики в этом отлично разбирались.
      Пушкин писал: «Мечты, мечты, где ваша сладость?..» а также:
      «Его стихов пленительная сладость...»
      Через сто лет мы читаем у Маяковского в стихотворении «Севастополь—Ялта»:
«Привал,
шашлык,
не вяжешь лык,
С кружением
нету сладу.
У этих
у самых
гроздьев шашлы –
Совсем поцелуйная сладость...
»
     Ясно, что "сладость" — больше отвлеченное понятие приятного свойства или настроения, чем ощущение, воспринимаемое органом вкуса.
     "Сласти" же (во множественном числе) — это сладкая еда: конфеты, пряники, пастила, халва.
     Вспомним народную пословицу: «Одни сласти есть, горечи не узнаешь».
     Это же подтверждает русская литература. В предисловии к «Герою нашего времени» М.Ю. Лермонтов писал: «Довольно людей кормили сластями... нужны горькие лекарства...»
     Открываю «Записки одного молодого человека» А.И. Герцена и читаю: «В антрактах, между одной кадрилью и другою, наполняют „желудка бездонную пропасть", как говорит Гомер: дамам сластями, мужчинам водкой, вином и солеными закусками».
      То же читаю у Д.Н. Мамина-Сибиряка в рассказе «Казнь Фортунки»: «Продолжать это слишком шумное удовольствие не было возможности, и остатки сластей были розданы прямо на руки».
      О "сластях" упоминает также И.А. Бунин в рассказе «Господин из Сан-Франциско».
      Итак, убедившись, что между словами "сладости" и "сласти" существует различие, признаем, что говорить надо "восточные сласти" (имея, конечно, в виду лакомства), а не "восточные сладости", хотя последнее неправильное словосочетание и широко вошло в нашу разговорную речь.
      И вообще — не будем путать слова "сласть" и "сладость"!»

      Аргументы автора книги «Правильно ли мы говорим?» оспорить нелегко. Разница в значениях существительных сласть и сладость отмечается не только в приведенных им цитатах из классических текстов, но и в словаре В.И. Даля: СЛАДКИЙ <…> Сладкость ж. качество всего сладкого на вкус. Сладость, тоже; но бол. в знач. услада, наслаждение, нега. Сладкость (или сладость, сласть) меду либо сахару на вкус неодинакова. Сладость итальянских ночей воспета поэтами. Сладость чистой совести. <…> Сласть ж. сладость, сладкая пища, лакомство; сласти, сладкие закуски, напр. сахарнички, пастилы, варенья и пр. | Эка сласть какая! весьма вкусно; или: экая услада, наслаждение!

      И хотя со времени выхода книги Тимофеева и впрямь уже почти полвека прошло и все современные словари отмечают, что существительное сладости в значении «кондитерские изделия» окончательно вошло в литературный язык, списывать в архив форму сласти, кажется, все-таки рановато. Ведь нашему языку, столетия назад уже утратившему противопоставление образного определения качества сластьный конкретному сладъкый, тем более важно сохранить пару сладость - сласть: Сластей ты мне не подноси: что сахар, пряный мед? // Cладка лишь сладость губ твоих, что хмель вина обжег (Хафиз в пер. Г. Плисецкого); Тут вошли монахи с подносами, и начали расставлять между собеседниками круглые и квадратные горшочки, с янтарной рыбой и с розоватым мясом, наструганным колечками и залитым шкворчащим соусом, с зелеными травами и с красными яблоками, и со сластями, чья сладость пронзает душу (Юлия Латынина. Сто полей).

      Ибо потерять и вообще-то гораздо легче, нежели приобрести.


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА

При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности