Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
На основную страницу Вопрос администратору Карта сайта
Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
Поиск
РУССКИЙ ЯЗЫК СТИЛЬ ДОКУМЕНТА ЛИТЕРАТУРА УЧИТЕЛЮ БИБЛИОТЕКА ЭКЗАМЕНЫ СПРАВКА КОМНАТА ОТДЫХА
Главная РУССКИЙ ЯЗЫК Современный русский язык
 

ПАЛИНДРОМИЯ КАК ТВОРЧЕСКИЙ РЕСУРС ЯЗЫКА.
К философии и лингвистике обратного слова

(продолжение)

Михаил Эпштейн
профессор теории культуры и русской литературы университета Эмори (Атланта, США)

 

Если быть точнее, то темная и преобладающая часть знаковой вселенной – это все возможные анаграмматические перестановки букв. Например, в трехбуквенном слове "мир" заложена "анаграммасса" шести слов: "мир", "мри", "имр", "ирм", "рми", "рим". Из них только половина: "мир", "Рим" и "мри" (редкая повелительная форма глагола) – принадлежат видимой, т. е. лексико-морфологически оформленной вселенной. Если же взять любое четырехбуквенное слово, то всевозможными перестановками его букв можно составить 24 анаграммы. Количество слов при всех перестановках (если оставить в стороне вопрос об ограничениях на перестановку таких букв, как ь, ы, ъ) формально определяется факториалом исходного числа букв, т. е. перемножением всех натуральных чисел от единицы до данного числа букв. Например, из пяти букв можно составить 120 слов:

5!=1х2х3х4х5=120

Из шести букв образуются теоретически 720 слов, из семи - 5040, из восьми - 40320, из девяти - 362880, из десяти - 3 миллиона 628 тысяч 800. После 10 прибавление каждой буквы в исходный набор меняет число возможных слов более чем на порядок: миллиарды, триллионы, квадриллионы и т. д.

Средняя длина русского слова, если округлить разные подсчеты, составляет примерно 6 букв. Это значит, что в каждом слове в среднем содержится 720 разных буквенных сочетаний, потенциальных инослов. Такова анаграммасса русского слова: только 0.13% (1:720) знаковой вселенной являются видимой, оформленной лексико-морфологической материей. В английском и французском языках, где длина слова меньше (около 5 букв), эта материя составляет чуть меньше одного процента (1 слово на 120 буквенных сочетаний), а в корейском, где средняя длина слова наименьшая, 3 символа, - 14% (1 слово на 6 возможных сочетаний). Правда, при этом еще не учитывается анаграмматическая плотность слова, из известных мне языков наибольшая в иврите, где почти любая перестановка букв в исходном слове образует иное слово. Это означает, что на 100 буквосочетаний приходится не одно реальное слово, а несколько десятков, что значительно повышает коэффициент "видимости", оформленности знаковой материи – в иврите она наибольшая. Высока концентрация видимой лексической материи и в английском.

5. Палиндромия как способ словообразования

В русском языке насчитываются порядка 10 способов словообразования: суффиксальный, префиксальный, префиксально-суффиксальный, безаффиксный, сложение основ, лексико–семантический, лексико-синтаксический, морфолого-синтаксический, аббревиатура и др. Среди них не указывается "палиндромия". Между тем такой способ словообразования возможен – и потенциально необъятно продуктивен, поскольку в каждом слове, неотъемлемо от него, содержится иное слово, из того же буквенного состава, но в обратном порядке. Не составляет ли палиндромия словообразовательный потенциал языка? В русском языке всего 4400 исконных корней, - гораздо меньше, чем в языках германской или романской групп. Всякие возможности словообразования должны быть тщательно учтены. Палиндромия - способ почти удвоить русский словарь, ничего не придумывая, а исходя из его собственного состава, только освобожденного от пространственной однонаправленности, от стрелки, указывающей нам, откуда и куда: слева направо. А если мы хотим наоборот? Буквы располагаются в определенном пространственном порядке, но ведь пространство обратимо.

Такой опыт был у Андрея Вознесенского: в поэме "Оза" Зоя названа Озой, это ее поэтический, или, если угодно, мистический двойник. Имени "Оза" нет в календарном наборе имен, но поэт, переставив "з" и "о", вдохнул в него жизнь, дал ему заговорить. Реверсивный дельфиний язык разработал для своей поэмы "Дельфиниада" С. Кирсанов, где "человеческие" слова пишутся наоборот: "Ныс, / тьсап // ньусыв / хревв! / (Сын, / пасть // высунь / вверх!) Тьашыд / ботч. // (Чтоб / дышать)" и т. д.

Есть такие словообращения и в английском. У Сэмюэла Батлера (Samuel Butler) есть роман Erewhon (1872), в заглавии которого читается перевернутое "Nowhere" (с дополнительной перестановкой двух букв), т. е. "Нигде". По–русски это заглавие надо перевести как "Едгин". В этой стране перевернуты все ценности и понятия викторианской Англии. Среди едгинейцев преступление есть болезнь, а болезнь – преступление. Страну населяют жители по имени Нави и Ятак, а Мэри Робинсон звучит как Ирем Носнибор. В 1936 г. американский антрополог Ралф Линтон издал псевдо–академическое сочинение "Изучение человека", где описал акиремайцев (из страны Акирема), племя, живущее среди индейцев. Их культурный герой – Нотгнишав (Вашингтон).

Внутри каждого языка живет свой противоязык, точнее, своя "кызя". Ю.М. Лотман подчеркивает принадлежность палиндромии самым универсальным структурам как физической, так и знаковой вселенной: "Текст при "нормальном" чтении отождествляется с "открытой", а при обратном - с эзотерической сферой культуры. Показательно использование палиндромов в заклинаниях, магических формулах, надписях на воротах и могилах, т.е. в пограничных и магически активных местах культурного пространства <...>. Зеркальный механизм <...> имеет столь широкое распространение <...>, что его можно назвать универсальным, охватывающим молекулярный уровень и общие структуры вселенной"5. То, что палиндромия – это "эзотерическая", вывернутая сторона культура, не отменяет универсальности зеркального механизма. Тайное становится явным, подполье переходит в институцию, эзотерика в экзотерику, периферия передвигается в центр, ось симметрии все время вращается, обеспечивая динамику культуре, пересечение ее бинарных границ. Так и для обратного порядка букв и смыслов может наступить свой черед, когда другие средства не будут обеспечивать необходимой динамики языка, которому необходим постоянный процесс деавтоматизации, преодоления своей инерции.

Современным грамматикам пора признать по крайней мере три новых способа словообразования, которые в настоящее время являются маргинальными, но постепенно могут приобрести важнейшую роль в лексическом обновлении языка на его собственной основе (без заимствований из других языков).

1. Контаминация, или скорнение. Так называется соединение начальной части одной основы с конечной частью другой. Прекрасные образцы есть у В. Хлебникова: творянин – творить, дворянин (твор- прибавляется к –янин); вольшевик – воля, большевик; дружево – дружба, кружево… Хлебников же назвал этот способ "скорнением", срастанием разных корней. В современном языке, особенно публицистическом, контаминация становится все популярнее: катастройка - катастрофа, перестройка (слово А. Зиновьева); демокрады - демократы, казнокрады; прихватизация - прихватить, приватизация; брехлама – брехня, реклама, хлам (тройное скорнение, слово М. Эпштейна)

2. Фанетика, или левописание (в отличие от "правописания") Этот способ получил распространение в так называемом жаргоне "падонков", или "олбанском" языке, который демонстрирует все возможности неверного написания слова при сохранении его произношения. Например, "аффтар" образовано от "автор" посредством "неправильной" графической артикуляции тех же самых фонем, что составляют слово "автор". Теперь, через три-четыре года после того, как этот язык вошел в моду (в 2005-2006 гг.), очевидно, что это было не просто молодежное стилевое поветрие, способ освежить, остранить язык, но и способ производства множества новых слов на основе альтернативного написания слов известных. "Автор" и "аффтар" – это теперь по сути два разных слова, как и "яд" – "йад". Они различаются не только стилистически, как литературный – и разговорный стиль. Они различаются своими лексическими значениями. "Яд" – отравляющее вещество, которым можно убить. "Йад" – это неопасно, это знак неодобрения, насмешки, а не угрозы. Так же и "превед" отличается от "привет", "кросавчег" от "красавчик". Вообще многие неологизмы, образованные этим путем, имеют вторичное значение маркера – речевого стиля, в котором они употребляются. Они обозначают не только некий предмет, но и сам способ его обозначения. Они коннотативны и авторепрезентативны.


5. Лотман Юрий. Избранные статьи: В 3 т. Таллин, 1992, Т. 1, С.23.

 

На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 -На следующую страницу
ТЕМЫ РАЗДЕЛА:
СОВРЕМЕННЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК
МОРФОЛОГИЯ И СЛОВООБРАЗОВАНИЕ
ПРИНЦИПЫ ОРФОГРАФИИ
ПРАВИЛА ОРФОГРАФИИ
СИНТАКСИС И ПУНКТУАЦИЯ
ЛЕКСИКОЛОГИЯ
ФРАЗЕОЛОГИЯ
СТИЛИСТИКА
ОРФОЭПИЯ
ТИПИЧНЫЕ ОШИБКИ
ЭКЗАМЕН
ТЕСТЫ, ЗАДАНИЯ
ЛИКБЕЗ ОТ "GRAMMA.RU"
А ВЫ ЗНАЕТЕ...
БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИЕ СЛОВА
Словари на GRAMMA.RU
ПРОВЕРИТЬ СЛОВО:
значение, написание, ударение
 
 
 





Рейтинг@Mail.ru
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2018 г.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Политика конфиденциальности