Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
На основную страницу Вопрос администратору Карта сайта
Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
Поиск
"КОЛОКОЛ" РУССКИЙ ЯЗЫК СТИЛЬ ДОКУМЕНТА ЛИТЕРАТУРА УЧИТЕЛЮ БИБЛИОТЕКА ЭКЗАМЕНЫ СПРАВКА КОМНАТА ОТДЫХА
Главная РУССКИЙ ЯЗЫК Современный русский язык
 


ДИАКРИТИКИ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ПИСЬМЕ

Светлана Друговейко-Должанская,
СПбГУ

Случаи, когда определенные знаки,
системы знаков, характер знаков
безусловно обозначают что-то раз и навсегда —
исключения.

(А.А. Реформатский)


Во второй половине ХХ столетия наряду с традиционными направлениями в оценке принципов русской графики наметилось и коммуникативное понимание роли знаков письма – способность при помощи графической организации письменного текста передать читающему смысл написанного таким, каким он воспроизводится пишущим. Иначе говоря, понимание графики как механизма кодирования и декодирования текста через знаки.

И потому отнюдь не случайно, что в последнее время все большее внимание филологов привлекает изучение механизмов графического варьирования и выразительных возможностей письменных знаков — явления, получившего терминологическое обозначение метаграфемики1. В качестве проблем, требующих пристального рассмотрения, заявлены, в частности, изучение и типологизация метаграфических элементов текста и создание предпосылок для нормирования их употребления. Тем более что «многие феномены письменного текста, изначально представлявшиеся периферийными с точки зрения целей и задач науки о языке, при более подробном рассмотрении оказываются лингвистически значимыми и во многом уточняют представление о функционировании естественного языка и формах его существования»2.

Более того, новое отношение к визуальному облику текста становится сегодня одной из самых актуальных областей исследования во многих гуманитарных науках: лингвистике, философии, социологии, культурологи, искусствознании и т. п. Речь идет уже о формировании особой дисциплины с условным названием «visual studies» и вполне сложившейся методологической спецификой и собственным инструментарием. Сущность «новой графической идеологии»3, или неографики, состоит в том, что категории, символы и знаки визуализируются, обретают конкретизацию, становясь на один уровень реальности вместе с объектами, вещами и окружением. О новом отношении к семантике метаграфических элементов художественного текста свидетельствует и своеобразная «метафоризация» их (в частности, пунктуационных знаков), например:

Ирония летает по ночам. / Сова ее, бессонная с заката,/ при свете пристальном подслеповата — / сидит в дупле, но в полуночный час / летит добытчица и ищет нам добычу, / все видит, видит то, чего и нет, / и тушки теплые приносит на обед, / то в скобках клюва, то в когтях кавычек[Михаил Генделев. Охота на единорога];

Но зловещая структура всего-то устроила испытание родителям: экспериментаторы пожелали проверить, как скоро образ потерянного ребенка можно стереть из родительской памяти. То есть измерить длину тире в поговорке "с глаз долой — из сердца вон" [Екатерина Чен. Деток постирали (рецензия на триллер «Забытое». Газета (Москва). 2.12.2004. С.10];

…никакого сюжетного напряжения проза Остера не выносит: его тексты невозможно вычислить или предугадать, движутся они не линейно, но как-то биологически, вырастая из внутренней надобности текста. Я называю подобный прием, призванный выразить неуловимое вещество жизни, стратегией разомкнутой в бесконечность скобки. Дело… в пристальном внимании к мелочам, каждая из которых может оказаться тем самым выстрелившим ружьем [Дмитрий Бавильский. Лунная походка Пола Остера. http://old.russ.ru/krug/20020606_bav-pr.html];

Каждая раса, культура, пол, возраст, местность, индивид создают свою «реальность» — само это слово в современных гуманитарных науках редко употребляется без кавычек. Но заключение в кавычки – всего лишь бессильная месть человека той реальности, которая все больше и лучше обходится без него [Михаил Эпштейн. Информационный взрыв и травма постмодерна]
(везде подчеркнуто нами. — С. Д.-Д.).

К числу графических элементов текста, которые требуют более тщательного изучения, безусловно, относятся и диакритики [от греч. diakritikos 'служащий для различения'] – дополнительные надстрочные, подстрочные и внутристрочные значки, применяемые в буквенном письме для изменения или уточнения значения буквенных знаков.

Диакритические знаки служат одним из возможных способов обогащения системы письма: при заимствовании алфавита для обозначения некоторых звуков конкретного языка можно дополнить его совершенно новыми, заново изобретенными буквами (так поступили создатели славянской азбуки); можно использовать сочетания букв – диграфы и полиграфы; а можно модифицировать уже существующие буквы, добавляя к ним вспомогательные элементы, то есть диакритические знаки.

Древнейшими диакритическими знаками были, по всей видимости, обозначения ударения, а также долготы и краткости гласных в греческом языке. Так, знаки основного и побочного ударения, используемые в русском письме, по своей конфигурации (á и à) восходят к греческим знакам ударения разных типов – óксии и вáрии, знак кратки – к древнегреческому указанию на краткость гласных. Важнейшим надстрочным знаком в памятниках старославянской и древнерусской письменности было титлó (), которое применялось для сокращенной записи слов сакрального характера, часто повторяющихся в тексте (бгъ (богъ), гдь (господь)), и для буквенной записи чисел (а).

В современном русском письме количество диакритических знаков весьма ограничено.

Надстрочные диакритики – это знак ударения, две точки над «ё» и (в редких случаях) над «ö», кратка над буквой «й» и апостроф.

Знак ударения ставится над гласной буквой, обозначающей ударный звук. Последовательное употребление этого знака принято в учебных текстах (например, предназначенных для изучающих русский язык как иностранный) и в неодносложных заголовочных словах энциклопедических словарей. В обычных текстах знак ударения употребляется выборочно: для предупреждения неправильного понимания слова (бóльшая, чуднó, прóклятый; для разграничения формы относительного местоимения что и союза что в сложных синтаксических конструкциях: Я пришел к тебе с приветом / <…> Рассказать, что отовсюду / На меня весельем веет, / Что не знаю сам, чтó буду / Петь, – но только песня зреет (А. Фет)), – или для указания на правильное ударение в недостаточно хорошо известном слове, в том числе в имени собственном (апóкриф, Фермá).

 

- 1 - 2 - 3 - 4 -На следующую страницу
ТЕМЫ РАЗДЕЛА:
СОВРЕМЕННЫЙ РУССКИЙ ЯЗЫК
МОРФОЛОГИЯ И СЛОВООБРАЗОВАНИЕ
ПРИНЦИПЫ ОРФОГРАФИИ
ПРАВИЛА ОРФОГРАФИИ
СИНТАКСИС И ПУНКТУАЦИЯ
ЛЕКСИКОЛОГИЯ
ФРАЗЕОЛОГИЯ
СТИЛИСТИКА
ОРФОЭПИЯ
ТИПИЧНЫЕ ОШИБКИ
ЭКЗАМЕН
ТЕСТЫ, ЗАДАНИЯ
ЛИКБЕЗ ОТ "GRAMMA.RU"
А ВЫ ЗНАЕТЕ...
БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШИЕ СЛОВА
Словари на GRAMMA.RU
ПРОВЕРИТЬ СЛОВО:
значение, написание, ударение
 
 
 
Рейтинг@Mail.ru
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2018 г.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Политика конфиденциальности