Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
Главная РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА Программа школы

Ф.М. Достоевский. "Преступление и наказание"

Раскольников как нигилист

 

Кризис социальный и политический, переживаемый Россией в 60-е годы XIX века, отразился в своеобразной философии нового поколения, которую принято называть нигилистической. Она не являлась учением в строгом смысле – четким и последовательным. Это был, скорее, свод правил, носящих чисто эмоциональный характер. Он основывался на убеждении, что все, чем жило человечество до последнего времени, устарело, лишилось жизненных соков, пришло в полный упадок. Разумеется, подобные настроения не появляются из вакуума – все в жизни русского общества той эпохи наводило на весьма грустные размышления.

Русская художественная и философская мысль напряженно анализировала происходящее, осознавала истоки кризиса, искала выход. Лермонтов и Гоголь, первыми ощутившие дыхание близящейся трагедии, создали бессмертные образы, запечатлевшие духовную ущербность, нравственную несостоятельность "нашего времени". Однако их надежды связывались не с нигилистическим отрицанием всех святынь, но с возвращением к истинным ценностям. Ибо нигилизм есть уловка сознания, неспособного критически и позитивно оценить ситуацию. Социальный нигилизм формирует не только мировоззрение молодого человека, но и его судьбу диссидента-отщепенца. Этический нигилизм формирует новую систему ценностей, которая вступает в борьбу с прежней, но всегда оказывается ложной, потому что нравственность носит вневременной характер.

В России XIX – начала XX веков "люди премудрые" в погоне за осуществлением утопических идей пытались предложить человечеству не только новый, лучший социальный строй, но и особые принципы человеческих отношений. 60-е годы в этом плане были особо плодотворны. Некрасов строил свою систему, где главенствующая роль отводилась жертвенной личности, готовой пойти на плаху ради счастья других: "Иди и гибни безупречно. / Умрешь не даром: дело прочно, / Когда под ним струится кровь…" Чернышевский выпустил в свет роман "Что делать?" – "революционное евангелие", которым буквально зачитывались целые поколения юных преобразователей...

Общая нестабильность, неудачи политики внешней и внутренней, постоянно назревающий социальный взрыв – все это сказывалось прежде всего на молодых умах, которые дышали той атмосферой, формировались ею.

Художники, описывающие современную жизнь, обращались так или иначе к проблеме нового поколения, которое, вступая в жизнь, сначала рефлектировало опыт своих "отцов" и, не удовлетворившись ни их деятельностью, ни их советами, начинало свою череду ошибок и заблуждений. "...стерлись определения и границы добра и зла... Разложение..." – запишет в "Дневнике писателя" Ф.М. Достоевский. Ф.И. Тютчев в стихотворении "Наш век" скажет:

Не плоть, а дух растлился в наши дни,
И человек отчаянно тоскует…
Он к свету рвется из ночной тени
И, свет обретши, ропщет и бунтует.

Безверием палим и иссушен,
Невыносимое он днесь выносит…
И сознает свою погибель он
И жаждет веры… но о ней не просит…

Не скажет ввек, с молитвой и слезой,
Как не скорбит перед замкнутой дверью:
"Впусти меня! – Я верю, Боже мой!
Приди на помощь моему неверью!..

(1851)

Уже известный читателю нигилист Базаров, опираясь на естественнонаучные знания, отрицал красоту, любовь, дружбу, поэзию: считал это все предрассудком. Пытаясь найти в жизни объяснение всему, он не признавал чувственной природы человеческой жизни. И только через любовь, которая дает ему познать себя и мир, он приходит к тому, что Тургенев считал истинным бытием человека: к жизни сердца и духа – свободной и искренней.

Композиционно образ нигилиста Раскольникова построен по той же схеме. Автор дает герою "испытательную" идею, которая, овладевая им, разрушает его личность. И только в общении с Соней Мармеладовой, избравшей принципиально иной путь, Раскольников очищается от своей жестокой страсти и в самом финале готов к началу новой жизни.

Очевидно отношение обоих авторов к нигилизму как феномену нового сознания. Тургенев даст Базарову возможность через мучительное самопознание очистить душу от губительной идеи. Раскольниковская ситуация схожа, но в психологическом и идеологическом романе, которым является "преступление и наказание", идея исследована подробнее, многопланово – изнутри.

Базаров склоняется к нигилизму, не зная себя, не разобравшись в своем внутреннем мире. Это сильная личность, избравшая наступательную позицию в жизни. В его варианте нигилизм почти симпатичен, привлекателен: обаяние личности героя действует как магнит.

Для того чтобы понять и отторгнуть нигилизм Раскольникова, необходимо представить последствия созданной им теории.

Если для тургеневского героя нигилизм в определенный момент жизни – позиция, приносящая ему постоянное и несомненное удовольствие, то Раскольников полон страшных противоречивых сомнений. Его действия и главный поступок – убийство ("проба") – скорее лишь "попытка" нигилизма. У него нет уверенности ни в чем. Своим страшным "предприятием" (ведь он пытается убедить себя, что задуманное им – не преступление) он хочет проверить себя, свои возможности и уж тогда – свое право на нигилизм.

Всеобщее отрицание Базарова меркнет рядом с раскольниковским. И прежде всего потому, что один режет лягушек в научных целях, другой режет людей, чтобы узнать, тот ли он великий человек, который впоследствии принесет им счастье. Базаров – человек "не из числа обыкновенных", Раскольников, по мнению его товарища Разумихина, "страшно высоко себя ценит, и не без основания на то". Базаров готовит себя к некой деятельности, которая его прославит и о характере которой мы можем только догадываться, и лишь в письмах автора ставятся точки над i: "нигилист – читай: революционер"! Раскольников тоже хочет переделать мир по своему усмотрению, если проба покажет, что у него есть такое право.

И в том и в другом случае перед нами революционное сознание, отправной точкой, истоком которого является нигилизм. Отношение к традиции как к догме и предрассудку – его главная примета и основополагающий принцип.

Но Раскольников попирает святое – незыблемое для человеческого сознания: он посягает на жизнь человека.

"Не убий! Не укради!" – записано в древней книге. Это заповеди для человечества, аксиомы, принимаемые без доказательств. Раскольников дерзнул усомниться в них, решил их проверить. И Достоевский показывает, как за этим невероятным сомнением следует тьма других мучительных сомнений и идей. И бездна мук – себе и другим.

Мир спорит с человеком. Достоевский спорит с миром и самим собою. С одной стороны, он всем ходом романа показывает: человек, преступивший заповедь Бога, совершивший насилие, теряет собственную душу, перестает ощущать жизнь. С другой стороны, он как будто нарочно ставит героя в ситуацию, которая должна разрушить извечное представление о добре и зле, о запретном и дозволенном, о мире как красоте.

 Мир, в котором живет герой и окружающие его люди, – мир отчаянья, лишений, мир пугающий и страшный, в котором жизнь человеческая становится страданием: вечным, безнадежным и бессмысленным. Достоевский показывает нам жизнь – муку, жизнь – Ад и людей, которые пытаются этой жизнью жить.

Это мир одиноких сердец и беспомощных слез. Кажется, сама судьба определила людям страдание и несчастье. И как они ни бьются, ни карабкаются из последних сил, им никуда не выбиться. Да и куда стремиться? – пути, предлагаемые действительностью, нечестны или порочны, а "нормальное", общепринятое – "выйти в люди" и "место достать" – представляется абсолютно недостижимым.

Автор показывает мир ненормальный, в котором разрушены все связи, мир без традиций и привычки, где герои лишь жертвы несправедливого миропорядка. И только один судья у него. Это Раскольников. Как мы видим, претензии его к подобному мироустройству небезосновательны.

Он не может смириться с мыслью, что судьба человека (и его судьба) – унижение и боль. Беззащитность перед лицом действительности угнетает его. Но ничего другого – нет! Значит, логика здесь вполне оправдана: несправедливо и неверно устроен сам этот мир. Значит, этот мир беззаконен и в нем возможно все – "все дозволено".

Достоевского интересуют пределы нигилистического сознания, он исследует, на что способен "отпущенный на свободу человек" (Н. Бердяев). Он глубоко уверен, что духовная жизнь – жизнь, требующая нравственных ориентиров и границ, – готовит "дерзающему" сознанию "нового человека" ловушку. Жизнь как игра по известным правилам скучна для его героев. Они сами придумывают их – но ни один не способен доиграть до конца. Его ждет наказание за дерзость, и, в конце концов, – невыносимая мука, как Раскольникова; самоприговор и смерть – как Свидригайлова, как Ставрогина, героя "Бесов".

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 -На следующую страницу




В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности