Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
На основную страницу Вопрос администратору Карта сайта
Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
Поиск
"КОЛОКОЛ" РУССКИЙ ЯЗЫК СТИЛЬ ДОКУМЕНТА ЛИТЕРАТУРА УЧИТЕЛЮ БИБЛИОТЕКА ЭКЗАМЕНЫ СПРАВКА КОМНАТА ОТДЫХА
Главная РУССКАЯ ЛИТЕРАТУРА Программа школы
 


Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин
1826 – 1889

ИСТОРИЯ ОДНОГО ГОРОДА
(1869-1870)
Оно: что случилось с историей?

Сухих И.Н. Русская литература. ХIХ век (главы из учебника 10 класса)

      Суть проблемы финала четко сформулировал один английский литературовед в названии своей статьи: «Реакция или революция?»
      Среди профессиональных читателей щедринской книги существует два основных лагеря — «оптимистов» и «пессимистов». Одни видят в финале «Истории одного города», в загадочном «оно» воплощение народного восстания, несущего гибель самодержавию, крах деспотизма, взрыв народного возмущения. Другие понимают тот же самый образ как символ жесточайшей реакции, трагедию, катастрофу. Конец Глупова в таком случае оказывается началом «морового царствования Николая I».
      Любопытно, обе — прямо противоположные — точки зрения находят некоторое подтверждение в тексте.
      В последней главе, на последней странице, после информации о назначении Угрюм-Бурчеевым шпионов в каждую «поселенную единицу», есть фраза: «Это была капля, переполнившая чашу…» Она напрашивается на продолжение: «…терпения, народного терпения» — и может быть истолкована в «оптимистическом» духе.
      Но на этой же странице, несколькими строками ниже, «Угрюм-Бурчеев вдруг обернулся всем корпусом к оцепенелой толпе и ясным голосом произнес «Придет…» Эта оборванная фраза «кольцуется» с началом последней главы, где тот же персонаж говорит: «Идет некто за мной, который будет еще ужаснее меня», — и льет воду на мельницу «пессимистов»
      Если крик первого князя «Запорю!» «издатель» считает началом «исторических времен», то, может быть, в финале прекращает течение свое именно эта неразумная история, уступая дорогу временам более светлым?
      Но, вернувшись к «Описи градоначальникам…», мы узнаем, что за исчезнувшим «бывым прохвостом» последовал не менее бравый Перехват-Залихватский. Внутри последней главы спрятано еще указание на «позднеисторические времена»: после «административного исчезновения» Угрюм-Бурчеева в подвале градоначальнического дома находят его жену и детей, нагих и совершенно диких существ, «которые кусались, визжали, впивались друг в друга когтями и огрызались на окружающих». И композиционно роман завершается вовсе не фразой о конце истории, а «Оправдательными документами», как бы возвращающими повествование «на круги своя», к временам глуповского безумия.
      Образ реки, издающей «живые звуки», можно понять как символ непокорной жизни, противостоящей страшному «прямолинейному бреду» Угрюм-Бурчеева. Но ведь с этой рекой борются сами глуповцы, покорные приказам идиота-градоначальника, - оптимистическую перспективу здесь усмотреть трудно.
      Писатель, конечно же, мог подчеркнуть, акцентировать оптимистическую или пессимистическую концовку своей книги. Например, поменять местами в «Описи градоначальникам…» Угрюм-Бурчеева и Перехват-Залихватского, включить «Оправдательные документы» в середину книги, более подробно описать «переполненную чашу» глуповского терпения и т. п. Мог, но не стал этого делать.
      Следовательно, неоднозначность финала «Истории одного города» является результатом авторского замысла. Щедрин сознательно не проясняет символический смысл «оно» и финала в целом.
      Последняя страница крайне загадочна, обобщенно-символична. Отсутствие всяких исторических подсказок, дававшихся ранее, ритмическая организация, апокалипсический колорит и образность — сгущают загадочность до предела.
      В том-то, вероятно, и дело, что более конкретной художественной расшифровке ключевой образ щедринской книги не поддается. «Оно» — и есть «оно». Это не простая аллегория революции или реакции, а образ, важный как раз принципиальной безличностью, непроясненностью, невоплощенностью.
      «Оно» — знак страшного суда над всеми обитателями города, и над градоначальниками и над обывателями-обитателями, но суда неизвестно чьего и с неясным приговором. Писатель, таким образом, находит, создает принципиально открытый финал, в котором его «радикально скептическое мнение» о настоящем (выражение А. Н. Пыпина) и его упования на будущее, его горькое разочарование в «народе историческом» и глубокая вера в «народ как воплотитель идеи демократизма» сошлись, реализовались на страницах одного произведения, в едином художественном образе.
      Показать своеобразие щедринского образа можно с помощью двух параллелей.
      В 1840 году, когда лицеист Салтыков интересовался поэзией и сам писал стихи, было опубликовано стихотворение Е. А. Баратынского «На что вы, дни…»

          На что вы, дни! Юдольный мир явленья
                    Свои не изменит!
          Все ведомы, и только повторенья
                    Грядущее сулит.

          Недаром ты металась и кипела,
                    Развитием спеша,
          Свой подвиг ты свершила прежде тела,
                    Безумная душа!

          И тесный круг подлунных впечатлений
                    Сомкнувшая давно,
          Под веяньем возвратных сновидений
                    Ты дремлешь; а оно

          Бессмысленно глядит, как утро встанет,
                    Без нужды ночь сменя,
          Как в мрак ночной бесплодный вечер канет,
                    Венец пустого дня!

На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 -На следующую страницу
ТЕМЫ РАЗДЕЛА:
ПРОГРАММА ШКОЛЫ
ХРЕСТОМАТИЯ
ТЕРМИНЫ ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЯ
СОЧИНЕНИЕ - ЖАНРЫ
ПРИМЕРЫ СОЧИНЕНИЙ
ТИПИЧНЫЕ ОШИБКИ
ИЗЛОЖЕНИЕ
ТЕСТЫ И ЗАДАНИЯ
Словари на GRAMMA.RU
ПРОВЕРИТЬ СЛОВО:
значение, написание, ударение
 
 
 
Рейтинг@Mail.ru
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2018 г.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Политика конфиденциальности