Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
На основную страницу Вопрос администратору Карта сайта
Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
Поиск
"КОЛОКОЛ" РУССКИЙ ЯЗЫК СТИЛЬ ДОКУМЕНТА ЛИТЕРАТУРА УЧИТЕЛЮ БИБЛИОТЕКА ЭКЗАМЕНЫ СПРАВКА КОМНАТА ОТДЫХА
Главная "КОЛОКОЛ" Русский язык. Актуальные проблемы
 

РУССКИЙ ЯЗЫК В СВЕТЕ ТВОРЧЕСКОЙ ФИЛОЛОГИИ

Михаил Эпштейн
Материал любезно предоставлен автором
Печатная версия статьи: "ЗНАМЯ", 2006, №1, эл. версия: http://magazines.russ.ru/znamia/2006/1/ep13.html

      1. Сколько слов в русском языке?

      Состояние русского языка по итогам ХХ века вызывает тревогу. Кажется, что наряду с депопуляцией страны происходит делексикация ее языка, обеднение словарного запаса. Это бросается в глаза особенно по контрасту с динамичным развитием русского языка в XIX веке и взрывной динамикой ряда европейских и азиатских языков в ХХ веке. В XIX веке русское языковое пространство быстро наполнялось, словарь Даля лопается от обилия слов, правда, и тогда уже обращенных скорей в прошлое, чем в будущее, — к старинным промыслам, ремеслам, вещам домотканого быта, к бытию человека в природе и сельском хозяйстве. Но также и нравственные, умственные явления представлены обильно: корней немного, но сколько производных, на один корень "добр" — около 200 слов! Густо разрослось, пышно, кажется, еще один век быстрого развития — и уплотнится население этой равнины, и станет весело от разнообразия лиц, голосов, смыслов.

      Однако в ХХ веке пошел язык на убыль, вдвое-втрое, если не больше, поредела его крона, обломались ветви, и от многих корней остались черные пни, на которых еле держатся несколько веточек. Самое тревожное — что исконно русские корни в ХХ веке замедлили и даже прекратили рост, и многие ветви оказались вырубленными. У Даля в корневом гнезде -люб- приводятся около 150 слов, от "любиться" до "любощедрый", от "любушка" до "любодейство" (сюда еще не входят приставочные образования). В четырехтомном Академическом словаре 1982 года — 41 слово. Даже если учесть, что Академический словарь более нормативен по отбору слов, не может не настораживать, что корень "люб" за сто лет вообще не дал прироста: ни одного нового ветвления на этом словесном древе, быстро теряющем свою пышную крону. То же самое и с гнездом -добр-: из 200 слов осталось 56. Или вот корень "леп", от которого дошли до нас слова: лепить, лепиться, лепка, лепнина, лепной, лепешка. Других бесприставочных слов, начинающихся с этого корня, в современных словарях нет. А у Даля: лепленье, леп, лепкий, лепковатый, лепкость, лепитель, лепщик, лепила, лепнуться, лепня, лепок, лепком, лепма, лепушка, лепа, лепеха, лепешица, лепеш, лепешник, лепешечник, лепешный, лепешечный, лепешковый, лепешковатый, лепёщатый, лепешить. Было у корня двадцать шесть веточек, осталось семь.

      Во всех словарях русского языка советской эпохи, изданных на протяжении 70 лет, в общей сложности приводятся около 125 тысяч слов. [1] Это очень мало для развитого языка, с великим литературным прошлым и, надо надеяться, большим будущим. Для сравнения: в Словаре В. Даля — 200 тыс. слов. В современном английском — примерно 750 тысяч слов: в третьем издании Вебстеровского (1961) — 450 тыс., в полном Оксфордском (1992) — 500 тыс., причем более половины слов в этих словарях не совпадают. [2] В современном немецком языке, по разным подсчетам, от 185 до 300 тысяч слов.

      Когда я спрашиваю своих филологически наблюдательных друзей, какими словами за последние годы обогатился русский язык, они начинают сыпать англицизмами. Нет, пожалуйста, с русскими корнями, — уточняю вопрос. Оживление быстро затухает, и с трудом из памяти извлекаются "озвучить", "отморозок", "беспредел", "разборка", "наезжать", "париться" ("напрягаться") и несколько других столь же неновых и в основном низкородных (блатных) слов, выскочивших из грязи в князи; список не меняется годами. Между тем за пять лет нового века английский язык обогатился тысячами новых слов (а значит, и реалий, понятий, идей), созданных на его собственной корневой основе. Приведу несколько примеров, относящихся только к такой узкой области современной англо-американской культуры, как литературная деятельность: backstory (фактическая, документальная основа художественного вымысла); banalysis (банализ, банальный анализ); blog (блог, персональный сетевой дневник или форум); belligerati (писатели — сторонники войны и империализма); carnography (описание насилия); bibliotherapy (библиотерапия); fanfic (произведения, создаваемые на тему определенного фильма или телешоу его поклонниками); faxlore, xeroxlore (современный городской фольклор, распространяемый по факсу или на ксероксе); fictomercial (произведение, в которое писатель за плату вставляет наименования фирмы и ее продуктов); glurge (сентиментальная история, распространяемая по электронной почте); Internetese (сетеяз, язык сетевого общения)...

      Если английский язык в течение ХХ века в несколько раз увеличил свой лексический запас, то русский язык скорее потерпел убытки и в настоящее время насчитывает, по самым щедрым оценкам, не более 150 тыс. лексических единиц. Новейший "Большой академический словарь русского языка", первый том которого выпущен в 2005 году петербургским Институтом лингвистических исследований РАН, рассчитан на 20 томов, долгие годы подготовки и издания. В него предполагается включить всего 150 тысяч слов — и это с учетом всего того, что принесли в язык послесоветские годы.

      При этом следует признать, что в словарях русского языка огромное число "дутых" единиц — суффиксальных образований скорее словоизменительного, чем словообразовательного порядка. Как ни горько в этом признаться, представление о лексическом богатстве русского языка во многом основано на уменьшительных суффиксах, которые утраивают, а часто даже и упятеряют количество существительных, официально числимых в словарях. К примеру, в Большом Академическом (семнадцатитомном) словаре [3] слово "сирота" считается пять раз: "сирота", "сиротка", "сиротина", "сиротинка", "сиротинушка". "Волос" считается пять раз: "волос", "волосик", "волосинка", "волосок", "волосочек". А ведь есть еще увеличительные формы ("волосище"), которые тоже считаются как отдельные слова. "Пень", "пенек", "пенечек", "пнище" — вот и еще 4 слова набежало. Наряду с названием гриба "груздь" отдельно считаются и "груздик", и "груздочек", и "груздище", — вон сколько в языке окажется названий только грибов, если помножить их на четыре (включая две уменьшительные и увеличительную формы)! "Сапог", "сапожок", "сапожище". "Сапожник", "сапожничек", "сапожнище" (оказывается, есть и такое отдельное слово — о преогромном сапожнике)...

      Одних только слов женского рода с суффиксом "очк" — 560: "горжеточка, кокардочка, куропаточка, присвисточка, флейточка..." [4] Можно ли "горжеточку" или "кокардочку" считать самостоятельными словами, если ничего нового в лексическое значение слов "горжетка" и "кокарда" они не привносят? 271 слово женского рода с суффиксом "ушк": "перинушка, племяннушка, былинушка..." Еще 316 слов — существительные мужского рода на "ечек", "ичек" и "очек": "опоечек, пеклеванничек, подкрапивничек, подпечек, подпушек, приступочек, утиральничек, чирушек, чирышек..." Это что, самостоятельные слова, наряду с почти вышедшими из употребления "опоек", "пеклеванник", "утиральник"...? "Писаречек" и "туесочек" считаются как самостоятельные слова, наряду с "писарь" и "писарек", "туес" и "туесок". Но ведь понятно, что настоящее слово в каждом из этих рядов только одно, например, "писарь", а "писарек" и тем более "писаречек" — это его уменьшительные формы, по лексическому значению совершенно идентичные.

      Заметим, что В. Даль, при всей своей неуемной собирательской жадности к русскому слову, не включал в свой Словарь уменьшительные и увеличительные формы как самостоятельные лексические единицы, иначе пришлось бы считать, что в его Словаре не 200 тыс., а более 600 тыс. слов. "Увеличительные и уменьшительные, которыми бесконечно обилен язык наш до того, что они есть не только у прилагательных и наречий, но даже у глаголов (не надо плаканьки; спатоньки, питочки хочешь?), также причастия страд., не ставлю я отдельно без особых причин..." [5]

      Будем исходить из того, что существительные составляют 44,2% всех лексических единиц в русском языке. [6] Следовательно, примерно 54 тыс. существительных, представленных в семнадцатитомном Большом Академическом словаре (объемом 120 480 слов), нужно сократить по крайней мере втрое (если не вчетверо), чтобы представить реальный лексический запас этой важнейшей части речи. Остается всего примерно 18—20 тыс. существительных, если не включать в подсчет их суффиксальных уменьшительно-увеличительных вариаций, по сути не меняющих лексического значения слова.

      В словарном учете глаголов действовала своя система приписок: один и тот же глагол проходил, как правило, четырежды: в совершенном и несовершенном виде и в возвратной и невозвратной форме, хотя, как известно, это регулярные формы грамматического изменения глаголов. Например, даются отдельными словарными статьями и считаются как отдельные слова: "напечатлеть", "напечатлеться", "напечатлевать" и "напечатлеваться". Значит, из примерно 33 тыс. глаголов, представленных в Большом Академическом словаре (глаголы образуют чуть более четверти лексического запаса русского языка, 27,4%), только одна четверть, примерно 8 тыс., представляют собой действительно отдельные слова, а остальные — это их видовые и возвратные формы. Получается, что около 72% лексики русского языка (все глаголы и существительные) — это всего лишь порядка 25—30 тыс. слов, и, значит, весь лексический запас, если считать его по словам, а не по словоформам (по головам скота, а не по рогам и копытам), — около 40 тысяч слов.

      Приходится заключить, что наряду с экономическими, демографическими, статистическими и прочими приписками в России ХХ века сложилась и система лексикографических приписок. Пользуясь размытостью границы между словообразованием и словоизменением в русском языке, а точнее, целенаправленно размывая эту границу, "официальная" лексикография с самыми добрыми и патриотическими намерениями систематически завышала словарный фонд языка путем включения словоформ в число самостоятельных лексических единиц. Отбросив эти приписки, из 120 тысяч слов, числимых в Большом Академическом словаре, получаем всего около 40 тысяч. Для языка многомиллионного народа, занимающего седьмую часть земной суши, живущего большой исторической жизнью и воздействующего на судьбы человечества, это удручающе мало.

      С русским языком происходит примерно то же, что с населением. Население России более чем вдвое меньше того, каким должно было стать к концу ХХ века по демографическим подсчетам его начала. И дело не только в убыли населения, но и в недороде. 60 или 70 миллионов погибли в результате исторических экспериментов и катастроф, но еще больше тех, что могли, демографически должны были родиться — и не родились, не приняла их социальная среда из тех генетических глубин, откуда они рвались к рождению. Вот так и в русском языке: мало того, что убыль, но еще и недород.

      Далевских слов в языке не восстановить, потому что многие связаны с кругом устаревших или местных значений; но в живом языке корни должны расти, ветвиться, приносить новые слова. Знаменательно, что А. Солженицын, который в своем "Русском словаре языкового расширения" пытается расширить современный русский язык введением слов из В. Даля, вынужден его резко сокращать, не только прореживать далевский словник, но и сужать значения и толкования слов. Там, где Даль пишет: Внимательный, внимчивый, вымчивый, обращающий внимание, внемлющий, слушающий и замечающий, — Солженицын просто ставит слово: Внимчивый, как бы давая ссылку на Даля. У Даля: Натюривать натюрить чего во что; накрошить, навалить, накласть в жидкость, от тюри, окрошки. -СЯ, наесться тюри, хлеба с квасом и луком. Солженицын гораздо лаконичнее: Натюрить чего во что — накласть в жидкость. Солженицынский словарь не только не предлагает новых слов, но и по сути не является словарем, это скорее словник, извлеченный из далевского словаря и произведений любимых Солженицыным писателей: приводится список слов, как правило, без определений и примеров употребления. "Лучший способ обогащения языка — это восстановление прежде накопленных, а потом утерянных богатств", — пишет Солженицын в предисловии к своему "Словарю". [7] Хотя солженицынская попытка языкового расширения заслуживает большого уважения, но сейчас ясно, как никогда раньше, что язык не может жить одними только воспоминаниями. Чтобы ответить на вызов времени, языку нужно воображение, способность творить новые слова и понятия, не ограничиваясь только восстановлением своего прошлого или заимствованиями из других языков. Язык жив до тех пор, пока его корни продолжают разветвляться и плодоносить в новых словах. Недостаточно пользоваться языком как орудием художественного или научного творчества; необходимо творческое обновление самого языка.

 

- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 -На следующую страницу
ТЕМЫ РАЗДЕЛА:
РУССКИЙ ЯЗЫК. АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ
АРХИВНЫЕ МАТЕРИАЛЫ
Словари на GRAMMA.RU
ПРОВЕРИТЬ СЛОВО:
значение, написание, ударение
 
 
 
Рейтинг@Mail.ru
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2018 г.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Политика конфиденциальности