Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
Главная В ПОМОЩЬ УЧИТЕЛЮ Русская современная литература. Методические разработки уроков

Коллективный портрет на фоне распада:
О жанровой природе рассказа Андрея Макарова «Лед тронулся»

В.Е. Кайгородова,
доцент кафедры современной русской литературы
Пермского Государственного педагогического университета,
доцент кафедры МГД Пермского областного института
повышения квалификации работников образования

      Формируя представления школьников о современной русской литературе, учителю-словеснику стоит обратиться не только к широко известным явлениям, но и к новым именам, писателям так называемого «второго ряда»: в их произведениях ведущие стилевые тенденции, актуальная проблематика проявляются нередко не менее наглядно. К числу таких авторов относится Андрей Макаров с рассказом «Лед тронулся», опубликованном журналом «Юность» в рубрике «Проза нового века». Этим редакция обозначила новизну жизненного материала, адекватность жанровой формы, достаточно высокую степень репрезентативности текста.

      Андрей Макаров относится к числу уважаемых авторов «Юности». Показательно, что в юбилейном шестом номере, посвященном пятидесятилетию журнала (1955 – 2005) его рассказом «Офицер без вредных привычек» представлен год 2002-й. Последняя на данный момент публикация А. Макарова – рассказ «Малыш и пастух» в девятом номере за 2005 год: история попытки молодого человека обрести (вернуть) имя, данного ему от рождения, и обстоятельств, делающих это невозможным. Молоденький солдат, служащий (то есть воюющий) в Чечне, «боец был завалящий, в грязном бушлате, нестиранном хэбэ. В первом своем боевом выходе он то ли струсил, то ли подставил кого из своих крепко». Его зовут Пастухом, когда он, всеми презираемый, на военной базе кормит быка Малыша, предназначенного на мясо солдатам. Оплакав гибель животного, ставшего единственным близким существом (спасаясь от мясника, бык бежит на минное поле), солдат просит называть его Сергеем. Но так его не зовет никто: воюя в горах, солдат получает кличку Лютый, прославившись дерзостью, отвагой, жестокостью. Итог рассказа грустный: человеческое имя неуместно в нечеловеческих условиях войны.

      Стремление к обобщенности, соединение традиционного и современного, серьезность и ирония – все это присутствует уже в названии рассказа «Лед тронулся». В нем информация о глобальных благодатных переменах, потому что с мотивом таяния снега, льда, обозначающих смерть, связано мифологическое представление о торжестве жизни, начале движения после долгой вынужденной неподвижности. Читатель знает и традиционный для весенних теленовостей, уже ставший банальным сюжет: беспечных любителей подледного лова, не внявших предостережениям, унесло на оторвавшейся от берега льдине. Естественно, сразу припоминается и бессмертное «Лед тронулся, господа присяжные заседатели!» Великого Комбинатора Остапа Бендера, что изначально настраивает на ироническую оценку изображенных событий.

      Можно назвать «Лед тронулся» рассказом-притчей, для чего есть немало оснований. Притча, соотносящаяся в нашей памяти прежде всего с Библией, жанр распространенный. Это небольшой рассказ, аллегорический по форме и нравственно-дидактический по цели. Притча, как и аллегория, символизирует , по замыслу автора, лишь одну, вполне определенную идею. Идея делается в новой, образной форме нагляднее, доступнее. Естественно, что притчевые формы актуализируются в моменты интенсификации общественной жизни, когда художник испытывает потребность обобщенного и одновременно демократичного высказывания, оценки в нем значимых процессов и явлений.

      Притча существует как самостоятельная форма в зарубежной литературе прошедших веков и современной1, является жанрообразующим элементом книг, получивших мировую известность2. Притчи и притчеобразные формы мы видим у русских классиков от Пушкина и Лермонтова до Льва Толстого. В начале двадцатого века они представлены в творчестве Л.Андреева, Ф.Сологуба. Притча актуальна и спустя столетие. Она важный элемент романов Ч. Айтматова «Белый пароход» и В. Маканина «Андеграунд, или Герой нашего времени». Интересен цикл притч Марины Вишневецкой «О природе вещей», уже замеченный и высоко оцененный учителями-словесниками3. Популярны, например, у массового читателя притчи О. Безымянной4. Простотой языка, узнаваемостью ситуаций, однозначностью нравственных выводов ее книга привлекает юношескую аудиторию, поэтому используется словесниками на уроках-беседах5.

      Автор современной статьи о специфике жанра, обращаясь к трудам Г. Гегеля, отмечает, что притча берет события из сферы обычной жизни, но придает им высший и более всеобщий смысл, ставя своей целью сделать понятным и наглядным этот смысл с помощью повседневного случая, рассматриваемого сам по себе6. Это вполне применимо к рассказу, о котором у нас идет речь. Действительность предстает здесь в подчеркнуто обобщенном виде, без конкретных хронологических и территориальных примет. Казалось бы, весна, большое озеро, ледоход. Но по озеру плывет прогулочный пароход с дамами и господами в вечерних платьях (реально навигация откроется куда как позже), и плывет пароход прямо на Канары. Один из попавших в беду бросается с льдины на бревне вплавь, как жарким летом. Здесь же, по глади озера, среди льдин, как по шоссе на «мерседесе», на водном мотоцикле(!) несется «новый русский» с портфелем за спиной. Пространство текста постепенно расширяется почти до планетарных масштабов (экзотические и приполярные острова, небо с пролетающими в нем самолетами), одновременно основное место действия - льдина сжимается до размера «метра два на три».

      Если посмотреть на героев этой истории, мы увидим, что каждый из них – социальный типаж, и поведение его – выявление определенного стереотипа. Это отставник, сначала выдающий себя за ветерана войны («Моя дивизия и не в такие переделки попадала»), оказывающийся в итоге «начальником клуба», согласным и способным исполнить на заказ все, от гимна до «Мурки». «Кряжистый», он, спасая свою жизнь, оказывается ловким, «как обезьяна», когда, бросив спутнику уже ненужный полушубок, карабкается на борт белого парохода. Это единственный изменяющийся персонаж, что выражается в разнообразии означающей его лексики: «кряжистый дед», «дед», «отставник». Остальные охарактеризованы еще более лаконично, через знаковые детали: состоятельный «в финском теплом костюме» с пачкой долларов, первым покидающий льдину; стеснительный с пилкой для ногтей (!), выковыривающий этой пилкой спасительное бревно и примитивно обманутый наглым демагогом; два оппортуниста, уцепившиеся за встречный бакен.

      Аллегоричны и персонажи, встречающиеся на пути странствующих на льдине. В отношении их автор тоже не имеет иллюзий. Фольклорный Мазай, представитель «простого народа» спасенных ушастых воспринимает сугубо прагматически: на нем заячий полушубок и заячий треух. Комичность и нереальность группы «косых» в лодке подчеркивается тем, что «один, на носу, был даже с морковкой», как персонаж новогоднего представления или популярная фарфоровая фигурка, украшающая комоды и подзеркальники советских лет. Рыбаки в моторных лодках, требующие доллары за спасение, - настоящие хищники с баграми наготове. Их лодка «кружила, словно акула».

      Вынужденное пребывание на льдине – вариант распространенной метафоры, аналогия судьбы человека с плаванием. С кораблем - символом человеческой жизни в русской литературе мы встречаемся от «Жития протопопа Аввакума» до стихотворений Сергея Есенина и Владимимра Маяковского. Иронией окрашен маршрут встречного парохода, везущего веселящихся богатых, «белого, прогулочного, с грохочущей над палубой музыкой», начинающийся на экзотическом курорте и заканчивающийся знаменитым в советские годы местом заключения. Показательно, что почти каждый из встреченных, начиная с «нового русского» на «ямахе», разрушает льдину: «льдина затрещала, от нее откололась пара льдинок поменьше»; «тугая струя воды из-под винта ударила в льдину, дробя и раскалывая ее».


1 В числе последних переводов на русский язык можно назвать6 Борген Юхан Три притчи и рассказ. Перевод с норвежского // Иностранная литература .- 2005.- №11.
2 Долгих Т.Д. Повесть-притча Ричарда Баха « Чайка по имени Джонатон Ливингстон» // Филолог. –2003.- №2. С.54 – 57.
3 См.: Юрьева Т. Изменять или сохранять? Притчи Марины Вишневецкой //Уроки литературы. Приложение к журналу «Литература в школе». 2005.-№ 12.- С.11-14.
4 Безымянная О.С. Жемчуга мудрости. М.,: Айрис-Пресс, 2003
5 Плотникова Ф.И. В поисках гармонии. Нравственно-этическая проблематика современных литературных притч ( О.С.Безымянная «Жемчуга мудрости») на уроках литературы и этики //Духовная литература и святочные рассказы: Книга для учителя. Сборник статей. Пермь, 2005.-С.133-138.
6 Давыдова Татьяна, Пронин Владислав Басня и притча // Литературная учеба.- 2003.-Кн.3.- С.195-197.


- 1 - 2 - 3 - 4 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА

При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности