Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
Главная В ПОМОЩЬ УЧИТЕЛЮ Русская современная литература. Методические разработки уроков


Город и герой

Урок 1-2

(продолжение)

      Задание: найдите в тексте романа все упоминания о музыке (сс. 6, 14, 39, 43, 71-72, 75-76, 109, 116, 126, 161, 164-169. 223-229).

      Упоминаниями о музыке текст Носова пронизан буквально насквозь: уже на второй странице романа звучит первая нота музыкального ряда - до ("от первых слов От редакции: "Настоящее Полное собрание Ф.М. До…" - до - до последней опечатки по списку" (с.6)), которая в финале произведения разворачивается в "жалобную, задыхающуюся мелодию флейты". Уже при первой встрече Жильцова с Луночаровым прозвучит восторженная фраза "Гений! Гений!" - завершающим же аккордом этой музыкальной темы служит упоминание о двухсотлетии со дня смерти Моцарта. Вспомним пушкинское: "Ты гений, Моцарт!". Но если в "Маленьких трагедиях" Пушкина Моцарт - жертва зависти бездарности к гению, то в "Члене общества, или Голодном времени" Носова Жильцов - на первый взгляд - жертва зависти потребителя к творцу, толпы к личности, общества к индивидуальности. Однако герой Носова не творец, ему дана лишь потенциальная возможность стать (или не стать) им. Олегу Николаевичу Жильцову не чужды размышления "о проблеме, допустим, самоидентификации (или самосинхронизации… или о понимании, допустим, понятия самодостаточности))" (с.31). "Некоторые попытки творчества" - в соединении кулинарных рецептов и цитат из классики - были им сделаны и собственноручно отвергнуты, как не творчество: "Из-под пера выходило чужое". Никогда ничего не писавший, Олег Николаевич сочинил, проходя мимо казино, три строчки "на случай" и "сам на себя удивился. Хотел дальше придумать - не придумалось. Отроду стихов не писал" (с.148). "Я потребитель, а не производитель, я не пишу романы. Я ем", - так аттестует себя сам герой при встрече с "настоящим", "живым" писателем (с.161).
      Сам автор лукаво не дает ответа на вопрос, что же все-таки произошло в финале произведения, заканчивая текст многозначительным "Я понял все".
Приведем фрагменты из некоторых критических статей, посвященных роману Носова "Член общества, или Голодное время":

      "Рассказчика заманивают на заседание Общества библиофилов (слушается доклад о маргиналиях, "о том, как проступает сквозь них лицо конкретного человека") и затем мало-помалу побуждают его к самовыражению: сначала, конечно, работа с цитатами, затем герой неожиданно для себя сообщает свои детские воспоминания, а библиофилы в некотором роде питаются его рассказами, - посему они гастрономы, и, даже более того, - вегетарианцы: из человека как бы нечто прорастает, распускается, а они собирают, так сказать, плоды… Антропофаги, одним словом. Объект их нетрадиционного кулинарного интереса - музыка, звучащая внутри героя. Дабы извлечь ее, как устрицу из раковины, надобно героя приготовить - придумать некий сюжет ("воспитательный роман"), по мере развития которого будет раскрываться внутренняя сущность героя. Раскрыв коварные намерения библиофилов, Рассказчик (не без участия Автора) обрывает повествование: молчание - лучший способ остаться несъеденным".

(Роман Ганжа // Шведская лавка. 2002. № 57)

      "Неизвестно, что с ним сделали в подвале Дома писателей (где проходят собрания библиофилов) - то ли самого его принесли в жертву, то ли заставили вкусить трепетной плоти библиофильши Зои Константиновны. Тут, полагаю, прозрачный намек на истинную природу отношений тех, кто создает литературу, и тех, кто формально ее сберегает, а на самом деле буквально ею кормится".

(Татьяна Шоломова. // "Час пик". 2001. № 20)


      "В романе можно вычленить четыре переплетающихся линии. Первая - это притча о власти, о том, с какой дьявольской изощренностью общество манипулирует своим членом. <…> Искупительная жертва - второй, раздваивающийся в третий, - сюжет романа. В этом третьем человек должен быть принесен в жертву, чтобы родился автор. <…> И наконец, четвертая линия - собственно антропофагия, или каннибализм, как некая предельная, нередуцируемая сущность культуры.

(А. Скидан // Новая русская книга, 2001, №1)

Какое из мнений критиков кажется вам наиболее обоснованным и почему?


      "Лишь в ленинградских вечно залитых водой подвалах могло уродится такое чудовище", как ленинградский комар-мутант, дерзающий пить кровь Юлии - возлюбленной героя и одновременно жены Долмата Фомича Луночарова (с.173). И - в pendant этому замечанию автора романа - лишь в подземелье Шереметевского дворца, много позднее ставшего Домом писателей, а ныне давно уже превратившегося в руины обгорелых кирпичей, могли произойти подобные события, полные одновременно и трагического, и комического пафоса. И лишь в "самом умышленном городе в мире" (согласно замечанию все того же Достоевского) могла быть создана столь удивительная "петербургская" и "петербуржская" фантасмагория, как роман Сергея Носова "Член общества, или Голодное время".




На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА

При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности