Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
Главная В ПОМОЩЬ УЧИТЕЛЮ Русская современная литература. Методические разработки уроков


Город и герой

Урок 1-2

(продолжение)

      Казалось бы, Сергей Носов описывает вполне реальные события конкретного времени - эпохи начала 90-х, "перестройки", когда переворачивался привычный жизненный уклад и нормой становилось то, что еще незадолго до этих дней могла предположить разве что смелая антиутопия. Так, сегодня, спустя всего десятилетие, забавным анекдотом кажется рассказ о продаваемых на Сенной перегоревших лампочках ("- А кому они нужны? <…> - Тем, кто ворует. Очень удобно на службе … Будто сама перегорела… На место хорошей вкручивают перегоревшую… А ту - себе (с.120-121)) или банках с окурками. Реальное и фантастическое для сегодняшнего читателя романа оказываются практически неотличимы друг от друга.
      Столь же невероятным образом переплетаются в этом "времени небывалом" события и фигуры едва ли не всех трех столетий истории нашего города. В описании Сенной, которая "дышит историей" (с.38), мирно соседствуют холерный бунт, царскосельский учитель, Спас на Сенной, Долгострой Метростроя… Еще более причудливым коллажем, аппликацией минувшего на настоящее и будущее выглядит следующий фрагмент главы 7: "комиссионный магазин <…> "Натали" был закрыт, как и дом-музей, где скончался раненый Пушкин" (с.165); "тут был обещан живой Петр I в камзоле, он всех самолично сегодня поздравит" (с.169); "по Конюшенной площади шли демонстранты - колонна с красными флагами и портретами Ильича <…>. Повернув на бывшую Желябова, или на бывшую бывшую (а теперь настоящую) Большую Конюшенную, демонстранты начали скандировать: "Ле-нин-град! Ле-нин-град!" - призывая прохожих примкнуть к процессии. То были противники Санкт-Петербурга. Ко мне подошли два солдата и поинтересовались, не знаю ли я, где Родина. Я не понял: - Чья? - Ну, Родина… где кино показывают" (с. 166).
      Оказывается, что в хронотопе романа "Член общества, или Голодное время" можно обнаружить сиюминутное и вневременное, реальное и фантастическое, историческое и литературное, быль и анекдот, явь и сновидение.
      Таким образом, можно заключить, что в тексте Носова не последнюю роль играет и еще один традиционный компонент "петербургского мифа" - мотив "вечного города"20. Различные эпохи, три века истории Петербурга не смешиваются, не накладываются друг на друга, не растворяются в нынешнем облике города, а лишь соседствуют в нем, располагаясь на строго определенных уровнях иерархии. Несущественное со временем испаряется, исчезает из памяти, а главное "выпадает в осадок", кристаллизуется, последовательно образуя хронологические слои гигантского сталактита в подвале Дома писателей: "Гляди: утолщение. Ниже - это за годы Советской власти. А вот там <…> эпоха Екатерины" (с.229).
      Тема "двух ликов" Петербурга - "города пышного и города бедного" - также явственно звучит в романе "Член общества…".
      "Город бедный" воплощен прежде всего в образе Сенной. Здесь, где "пол-литровая банка окурков <…> стоит три рубля" (c. 46), людей объединяют неприкаянность и бытовая неустроенность: "…на Сенной я повстречал немало знакомых. Одни бесцельно шатались, пораженные невиданным изобилием. Другие приходили с целью купить что-нибудь конкретное: пилу по металлу или талоны на мыло. Третьи - продать - вилок набор или дачный карниз.<…> Мой случайный попутчик в прошлогодней поездке в Москву (доцент института холодильной промышленности) - приволок увесистую греческую амфору с отбитым горлышком. А бывший завуч английской школы <…> промышлял теперь пуговицами всех окрасов, размеров и форм, и сам покупал, если попадались у кого-нибудь перламутровые. "Я от них, - говорил, без ума"" (с. 36-37).
      "Город пышный" явлен у Носова прежде всего в облике Дома Писателей: "Иначе Дом назывался Дворцом - Дворцом Шереметьева. Хотя, говорят, он не был дворцом в силу какого-то формального правила: будто бы никто из царской семьи не ночевал в этих стенах…" (с.50). "Причастные Дворцу" на Шпалерной отделены от тех, кто нашел пристанище в районе Сенной - Садовой: страж-вахтер не позволяет непосвященным проникнуть в святая святых Дома Писателей - Дубовую гостиную. "Хотел повернуться и уйти", - резюмирует герой. - "Стоило тащиться на эту Шпалерную… И тут вахтер преобразился.
- Вижу, вижу! Что же я, голова садовая!
" (с. 52).
      Игра слов, "дающая в руки" читателю оппозицию Шпалерная - Садовая, как символ двух обликов города, детали описания самого дворца ("мраморные ступени", "Дубовая гостиная", "изумительное по красоте помещение, стилизованное под нечто вроде фаустовского кабинета", "роскошный витраж", "еще как сервированный" стол, "жульен шампиньоновый с эстрагоном", "филе", "канапе", "кофе с пирожными") позволяют увидеть в изображении собрания библиофилов еще одну отчетливую аллюзию: на пушкинский "Пир во время чумы". Это впечатление закрепляется и упоминанием о празднествах в честь Октябрьской годовщины в голодном и нищем городе: "Во дворце Белосельских-Белозерских - банкет для творческой интеллигенции демократических убеждений. В Таврическом дворце - праздничный бал. На Каменном острове на одной из бывших правительственных дач обещал состояться обед…" (С.163).
      И едят-то в этих разных городах весьма по-разному: если в "городе пышном" "парфе клубничное подавалось на сладкое" (с.102), то в "городе бедном" "со стороны Кузнечного рынка тянуло гнилым картофелем" (с.109)21. "Голодное время" и застолья с изысканными блюдами на собраниях друзей книги - парадокс и закон времени, голодного времени (вспомним об экспликации в названии романа). Городской пейзаж контрастирует с описанием Шереметьевского дворца, где в дубовых гостиных духовная нищета антропофагов от литературы проявляется особенно ярко. Индивидуальное задание "История Дома писателей и его архитектура" поможет учащимся представить то, что осталось за рамками текста. Именно этот уже не существующий дворец становится в романе местом главного "действа". У дверей его стоит привратник - тоже член общества - не то Сфинкс, загадывающий свою традиционную загадку, не то Цербер, охраняющий вход в царство мертвых. Мотив подполья, тайного бытия также заимствован Носовым у Достоевского, и в финале автор, замыкая круг странствий героя по городу, поводя черту его судьбы, обозначает движение персонажей вниз, в подземелье, что можно расценить и как символический спуск в ад, где "общество" справляет шабаш: не в городе, но под городом…

20 Заметим, что это представление о Петербурге предопределено уже самим его именованием - "городом Святого Петра" может быть лишь Рим.

21 Ср. фрагмент рассказа Юрия Нагибина "День крутого человека": "В полуденный час последнего дня лета на Невском проспекте было людно, шумно, пыльно и вонько. За лето город всегда портился, протухал. <…> Настоящим петербуржцам здесь никогда дурно не пахнет. Говорят, у Достоевского плотоядно шевелились ноздри, когда он шел через Сенную, будто вдыхал не настой дегтя, конского навоза и мочи, деревенского рассола и гнилой соломы, а нежнейшие ароматы. Не смущал Петербург и чуткого носа Пушкина. Беда в том, что Петербург так и не раскрылся <…> до конца никому из русских писателей, кроме Пушкина и Достоевского. <…>
Пушкину Петербург был высок и дивен, как могут быть дивными лишь в исторической памяти человечества Афины Перикла или цезарийский Рим. Афиняне золотого века и древние римляне, конечно, не так очарованно воспринимали обстав своего каждодневного бытия. Надо быть Пушкиным, чтоб, отметя трущобы, пустыри, грубую, бьющую в нос невоплощенность стройных замыслов градостроителей, слякоть и грязь, морось и промозглый ветер с Невы, видеть волшебный город, будто родившийся из прозрачного сумрака белых ночей, город, который ничто не сможет унизить.
А Достоевский нашел тут и более сложную поэзию - белые ночи и тишина пустынных набережных, вспугнутая торопливым постуком женских каблучков, чуднО и чудно уживаются у него с жутью темных переулков, мрачных дворов, гнилостных лестничных клеток, располагающих к убийству, а таинственный, страшноватый город манит, пленяет душу".


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА

При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности