Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
Главная В ПОМОЩЬ УЧИТЕЛЮ Русская современная литература. Методические разработки уроков


Город и герой

Урок 1-2

(продолжение)


      Сам герой замечает: "Что-то было в том сне издевательское, пародийное. Надо мной словно кто-то решил подшутить". Примерив на себя роль Раскольникова, Жильцов отказывается от нее. Герой Носова - нечто вроде Раскольникова наоборот, он не борец, а жертва. Ему свойственно совсем иное амплуа - недаром "падение самовара" на голову героя во время пьяной драки с любовником жены резюмируется репликой Катерины Ивановны Мармеладовой: "Уездили клячу… Надорвалааась" (с.22). И не случайно сразу за "сном про Эльвиру" следует в тексте еще один оборотень "достоевского" сюжета - рассказ "про старушку":
"Вижу: подходит старушка к приятелю моему:
- Милый, дай понюхать какао. Все равно не купить, дай понюхать только… Разреши.
Разрешает. Банку открыл. (И все наяву.)
- Ой. Спасибо, как пахнет! <…>
- Знаешь, мать, - произносит приятель, а голос дрожит, - я бы дал тебе, мать, но не дам, я пойду, мать, отправлю отцу в Ростов-на-Дону
" (с. 43).
      Оказывается, вопреки реплике Екатерины Львовны (с.34), не "все теперь продается"…

      Итак, роман Сергея Носова обязан произведениям Достоевского и топонимикой, и образами персонажей, и многими репликами героев, и сюжетными коллизиями. Да и детективный элемент "Члена общества…" представляет собой пародийную трансформацию сюжета "Преступления и наказания".

      Обратимся к детективной составляющей романов "Преступление и наказание" и "Член общества, или Голодное время" (задание 5).
      Главное, что сближает развитие детективной линии романов, - "престранные разговоры" (с.8-15), как будто бы случайные, но оказывающиеся определяющими в судьбах героев. У Достоевского - это разговоры в трактире (беседа студента и офицера о старухе), на Сенной (диалог купца с Лизаветой, из которого Раскольников узнает, что старухиной сестры завтра вечером не будет дома); у Носова - разговор в троллейбусе, где случайный попутчик называет Жильцова гением. Однако у Достоевского преступление открыто читателю, у Носова - читатель и герой остаются в неведении до самого конца романа. Раскольников - воплощение воли, Жильцов - безволия, один - преступник, другой - жертва 15. Герой "Члена общества…" - непротивленец, созерцатель (не случайно дни путча он проводит в беспамятстве), не способный и не желающий "занимать активную позицию в жизни". Именно этим мотивировано бездумное и быстрое его вхождение в общество библиофилов-антропофагов, в общество "наших", его безропотное переселение из сталинского дома у парка Победы в каморку на Сенной - из Ленинграда в Петербург, из бытия пусть и убогого, однако реального, "настоящего", в иллюзорное существование то ли в призрачном прошлом, то ли в туманном будущем. "Какая долгая дорога / Из Петербурга в Ленинград!" - заметила некогда Б. Ахмадулина. Дорога из Ленинграда в Петербург оказалась для нашего героя куда короче.
      Судьба персонажа и судьба города оказываются неразрывно связанными, ибо перемены в жизни Жильцова происходят одновременно со сменой имени города. "Пока я лежал в больнице, многое у нас изменилось. Петербург, в частности, стал опять Петербургом, а был последний раз Ленинградом. Не чудо ли это? В Петербурге я вышел на волю, а стукнуло меня в Ленинграде еще. Как для других, не знаю, но по мне метаморфоза Ленинград - Петербург далеко не формальность. И отчасти еще потому, что я перебрался - буквально: из бывшего ленинградского дома возле парка Победы - в бывший доходный петербургский дом" (с.29).
      Итак, автор поселяет героя в "каморке в двух шагах от Сенной". "Скачок" в Петербург оказывается и формальным и метафизическим. Детали, вновь отсылающие нас к текстам Достоевского, наполняют начало главы: хозяйка "жила на последнем этаже", "я не считал ступеньки" (в противоположность Раскольникову), "антресоли типа кладовки" (у Достоевского - "шкаф"), "я часто лежал" (как и Раскольников).
      Дальнейшие поступки инертного и не способного противиться обстоятельствам героя вполне предсказуемы: "Моя собственная <…> природа уверенно подсказывала мне самый традиционный и в то же время самый простой, короткий и закономерный путь на Сенную" (с.36).
      Литературный контекст незримо присутствует и в описании самой площади. Сенная явлена у Носова в облике живого существа.

15 Говоря о предначертанной Жильцову роли жертвы, можно обратить внимание на такую языковую особенность романа, как обилие в нем страдательных конструкций, которые в живой речи весьма редки, а в тексте Носова обычно используются для характеристики героя или его действий: (был угощаем (с.13), была мною дразнима (с.20), запоминаемый мною (с.45), подзуживаемая (с.79), встречаемый (с.118) и т. п.).


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА

При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности