Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
Главная В ПОМОЩЬ УЧИТЕЛЮ Русская современная литература. Методические разработки уроков

ГОРОД И ГЕРОЙ

Урок 1-2

(продолжение)

 

Чтобы разобраться в том, каким образом автор переплетает в тексте/сплетает в текст элементы петербургского мифа, сквозные сюжеты русской литературы, события реальной действительности, следует подробнее проанализировать и прокомментировать вместе с учащимися текст романа (вопрос 2). Читаем начало первой главы.

"В этот день я сдал Достоевского" – так звучит третья строка главы "Падение самовара". "Блестящий в своей двусмысленности зачин для "петербургского текста", романа с откровенно достоевской топонимикой и интертекстуальными персонажами", – заметил один из рецензентов 5. Ключевое слово этой фразы – не столько имя Достоевского, сколько многозначный глагол сдал, равный здесь многозначительному намеку на многочисленность возможных интерпретаций дальнейшего текста и поступков главного героя. Сдать – это и "отдать, поместить, переместить куда-либо с какой-либо целью" (сдал собрание сочинений Достоевского в магазин "Букинист"), и "предать, выдать, обмануть" (предал идеи, заветы Достоевского), и "податься назад или в сторону с занимаемого места" (переехал из сталинского дома у Парка Победы в каморку возле Сенной, из Ленинграда в Петербург), и "ослабеть физически или нравственно" (вскоре после обрушившегося на него несчастья – "падения самовара" – поддался влиянию общества "библиофилов")… Вспомним и многочисленные фразеологизмы с этим глаголом: сдать в архив (= в "Старую книгу") – "признать устаревшим, ненужным, предать забвению", сдать позиции – "уступить, признать себя побежденным в том, что отстаивалось ранее" и даже жаргонное сдать харчи – "стошнить, вытошнить". (См. на 23 странице текста романа: "сильно тошнило, 20-го тоже сильно тошнило, и 21-го тоже тошнило, но меньше, не так уже сильно".) 6

Итак, герой сдал Достоевского, ибо перекормлен, пресыщен, отравлен им (за 3 дня и 3 ночи он прочитал (= проглотил) "все 30 томов, или 33 книги, от корки до корки" (с.6)), сдал с потрохами ("со всеми рукописными редакциями, вариантами, приложениями, примечаниями, списками несохранившихся и ненайденных писем, сводными указателями, включая фундаментальный (в числе позиций более двухсот) указатель опечаток, исправлений и дополнений" (с.6)).

Одна из ключевых метафор, развертывание которой становится структурообразующим приемом в романе Носова, – это метафора чтения (духовной пищи, пищи для ума) – еды7.

Отметим, что еще одно печатное издание, которое герой пытается сдать в "Букинист", – книга под символическим названием "Я никого не ем". Именно она становится предметом беседы и знакомства Олега Жильцова с тем самым Долматом Фомичом Луночаровым, который приведет его в общество библиофилов-вегетарианцев-гастрономов-антропофагов. Став членом этого таинственного общества, Жильцов примется за весьма своеобразный труд – составлять гастрономический комментарий к литературным текстам, отыскивая в кулинарной книге рецепты блюд, упоминаемых в произведениях русских писателей. Тот, кто уже с успехом "переводил полного Достоевского в килограммы говядины (а также хлеба и сахарного песка)" (с. 16), поневоле вынужден будет "перевести" (= извести до конца, свести на нет, низвести "до спичек") на кухонный язык идеи и других классиков литературы.

Примечательно, впрочем, что сам автор лукаво отрицает символическую подоплеку повествования (не случайно говорящую фамилию Подоплек носит в романе психоаналитик, пытающийся проникнуть в тайну таланта главного героя). ("И то, что я продал именно Ф.М., в этом нет ничего символичного" (с.8); "Еда тут вообще не главное. Если бы я оказался в обществе вязальщиков авосек, я с той же безоглядностью предавался бы и этому душеспасительному занятию" (с.150); "Соблазн оживить повествование описанием грандиозного пожара, исполненного невероятной символики, по правде говоря, имеет присутствовать (и есть что сказать, главное), но оставим эту тему в покое" (с.51)). И тут же проговаривается: "Книга-намек. Книга-иносказание. Ни в себе самом, ни вне себя самого я не искал смысла никакого особого, просто не хотел задумываться о нем, не находил нужным, а тут – увесистый труд <…> лежал себе <…>, намекаючи как бы на устойчивость мира, на простоту неких мировых констант, когда мир-то наш на глазах расползался" (с.77). "Книга о вкусной и здоровой пище" становится своего рода "Библией голодного времени" в мире, когда задачей человека становится сохранение не столько духовного бытия, сколько физического существования и простой инстинкт выживания отменяет высокие нравственные заповеди.

Однако подменить идеальное материальным не удается ни герою, ни его автору – ибо не удается "по капле выдавить из себя Достоевского".

"С некоторых пор организм не переносит цитаций", – доверительно сообщает герой, распрощавшийся, как ему мнится, с прошлым, сполна отдавший "Достоевским" долг прошлому. И легковерный читатель немедленно попадает в паутину текста, буквально сотканного из безошибочно опознаваемых цитат, реминисценций из хрестоматийных произведений русской литературы, аллюзий на ее сквозные сюжеты.

 


5 Скидан А. Рецензия на книгу: Сергей Носов. Член общества, или Голодное время // Новая русская книга. 2001. № 1

6 Все цитаты приводятся по изданию: Сергей Носов. Член общества, или Голодное время. СПб., Амфора, 2001

7 А. Скидан полагает, что, "в известном смысле, "Член общества" – это развернутый перифраз знаменитой реплики: "Истина – естина"". Можно вспомнить и еще несколько столь же популярных афоризмов на эту тему: от "человек есть то, что он ест" и "скажи мне, что ты ешь, и я скажу тебе, кто ты" до прямо противоположных по смыслу "мы живем не для того, чтобы есть, а едим для того, чтобы жить" и "не хлебом единым жив человек" и т.п. Подобные идеи неоднократно обыгрываются в тексте романа ("явственны яства" (с.124)). Метафизическому толкованию подвергается и омонимия глагольных форм есть (кушать, принимать пищу) – есть (быть, существовать) ("- Газета есть <…>. Кто же скажет, что нет? Есть, есть. – Есть надо, тщательно пережевывая пищу". (с.99)). А еще более неожиданное созвучие греческого по происхождению корня фил- (от phileo – люблю) с французским именованием гастрономическим термином филе ("общество библиофилов. <…> Хотите филе?" (с. 70)) приравнивает к поеданию, пожиранию, поглощению – любовь.

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА

При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности