Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
Главная В ПОМОЩЬ УЧИТЕЛЮ Русская современная литература. Методические разработки уроков


Город и герой

Урок 1-2

(продолжение)

Атрибутирование текста (продолжение)

      "Есть - Петербург, или Санкт-Петербург, или Питер (что - то же). <…>
      Невский проспект - немаловажный проспект в сем не русском - столичном - граде. Прочие русские города представляют собой деревянную кучу домишек.
      И разительно от них всех отличается Петербург.
      Если же вы продолжаете утверждать нелепейшую легенду <…>, то придется сознаться, что столицей будет Москва <…>. И согласно нелепой легенде окажется, что столица не Петербург.
      Если же Петербург не столица, то - нет Петербурга. Это только кажется, что он существует.
      Как бы то ни было, Петербург не только нам кажется, но и оказывается - на картах: в виде двух друг в друге сидящих кружков с черной точкою в центре; и из этой вот математической точки, не имеющей измерения, заявляет он энергично о том, что он - есть: оттуда, из этой вот точки, несется потоком рой отпечатанной книги…"

(Андрей Белый. Петербург)

      "Петербург! Петербург!
      Осаждаясь туманом, и меня ты преследовал праздною мозговою игрой: ты - мучитель жестокосердый; ты - неспокойный призрак; ты, бывало, года на меня нападал; бегал я на твоих ужасных проспектах и с разбега взлетал на чугунный тот мост, начинавшийся с края земного, чтоб вести в бескрайнюю даль; за Невой, в потусветной, зеленой там дали - повосстали призраки островов и домов, обольщая тщетной надеждою, что тот край есть действительность и что он - не воющая бескрайность, которая выгоняет на петербургскую улицу бледный дым облаков. <…>
      О, зеленые, кишащие бациллами воды!
Еще миг, обернули б вы и меня в свою тень. Неспокойная тень, сохраняя вид обывателя, двусмысленно замаячила б в сквозняке сырого канальца; за своими плечами прохожий бы видел: котелок, трость, пальто, уши, нос и усы…
      Проходил бы он далее … до чугунного моста.
      На чугунном мосту обернулся бы он; и он ничего не увидел бы: над сырыми перилами, над кишащей бациллами зеленоватой водой пролетели бы лишь в сквозняки приневского ветра - котелок, трость, уши, нос и усы."

(Андрей Белый. Петербург)

      "В этом городе все соотнесено с чем-либо до него бывшим: Северная Венеция, Северная Пальмира, второй Париж <…>. И есть такое ощущение, что этот придуманный и навязанный России город - вечен <…>. Он вечен не древностью и жизнью, как Рим, - он был задуман как "вечный", вечным он был уже в голове Петра, до первого топора: он неподвижен в сознании. Оттого каждый в него приезжающий попадает не в город своих представлений - не в город Петра, Пушкина, Ленина, он попадает именно в тот же Петербург, вечный, в котором и эти люди, составившие ему славу, лишь бывали, - так же "блистали в нем и вы". С человеческой точки зрения Петербург не город Петра и Пушкина, а город Евгения и Акакия Акакиевича - те же чувства породят в вас эти великие декорации, которыми волновались души этих героев <…>. Загадка его, заданная Петром, не разгадана от Пушкина до наших дней, потому что ее и нет, разгадки. Фантом, оптический эффект, камера-обскура, окно в Европу, в которое вместо стекла вставлен воображаемый европейский пейзаж…"

(Андрей Битов. Пушкинский дом)

      "Город пышный, город бедный", город реальный и фантастический одновременно - таков сложившийся в представлениях читателей русской литературы образ Петербурга. На этом этапе урока звучат и те определения, которые в качестве домашнего задания старшеклассники подбирали к топониму "Петербург" (вопрос 1): мистический, призрачный Петербург, город трех революций, жемчужина архитектуры, блокадный Ленинград, Северная Пальмира, культурная столица, город литературных героев, окно в Европу, криминальная столица сегодняшней России, город Достоевского…
      Эти определения-клише очень важны для дальнейшего анализа текста, ибо роман "Член общества, или Голодное время" в значительной мере построен на травестировании, "выворачивании наизнанку" традиционных элементов "петербургского мифа".
      Так, явным наследием революционных традиций города выглядят события Эпохи Великого Катаклизма (начало 1990-х гг.), изображаемые в том числе и в описании ноябрьской демонстрации не то коммунистов, не то анархистов, не то праздношатающихся (глава 4). Напоминание о блокадном городе всплывает в самом названии романа, в его экспликативной части "Голодное время". Мотив криминальной столицы звучит в детективной составляющей романа…


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА

При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности