Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
Главная В ПОМОЩЬ УЧИТЕЛЮ Русская классическая литература. Методические разработки уроков

УРОКИ ПО ТВОРЧЕСТВУ И. А. БУНИНА В XI КЛАССЕ

(продолжение)

И.Л. Шолпо,
преподаватель русского языка и литературы
кандидат филологических наук

 

Четвертый – пятый уроки должны быть сдвоенными (признаемся, что и тут нам удалось добавить третий час за счет замещения). Их тема – «Метафизика любви и смерти в рассказах И. А. Бунина: «блаженная смерть» или «убийство смерти»?».

Начинается урок с выявления первоначальных впечатлений от рассказа «Легкое дыхание». Затем учащимся предлагается сопоставить два высказывания о рассказе.

«Все внутри меня дрожало от печали и любви. К кому?

К дивной девушке, убитой на вокзале гимназистке Оле Мещерской. <...> Я не знаю, можно ли назвать эту вещь рассказом. Это не рассказ, а озарение, самая жизнь с ее трепетом и любовью, печальное и спокойное размышление писателя, эпитафия девичьей красоте...

Пожалуй, в эту ночь в холодном вагоне среди черных и серых полей России, среди шумящих от ночного ветра, еще не распустившихся березовых рощ я впервые до конца, до последней прожилки понял, что такое искусство и какова его возвышающая и вечная сила».

(К.Г. Паустовский)

«В самой фабуле этого рассказа нет решительно ни одной светлой черты, и, если взять эти события в их жизненном и житейском значении, перед нами просто ничем не замечательная, ничтожная и не имеющая смысла жизнь провинциальной гимназистки, жизнь, которая явно всходит на гнилых корнях и, с точки зрения оценки жизни, дает гнилой цвет и остается бесплодной вовсе».

(Л.С. Выготский)

Какая характеристика героини, ее жизни ближе ученикам? В чем, как им кажется, загадка рассказа? Почему чтение рассказа наводит К.Г. Паустовского на мысль о «возвышающей и вечной силе» искусства?

Мнения учеников расходятся. Но большинство склоняется к тому, что эти высказывания не исключают, а дополняют друг друга. Загадка рассказа как раз в том, как из пошлого сюжета, который не должен был бы вызвать ничего, кроме некоторой нравственной брезгливости, вырастает захватывающее произведение искусства.

С целью понять, как же это происходит, обращаемся к домашнему заданию: опираясь на таблицу, сопоставляем фабулу и сюжет рассказа, а затем пытаемся разобраться, с чем связаны и какой эффект создают расхождения между ними. «Легкое дыхание» – классический пример того, как то, как рассказывается, становится гораздо важнее того, что рассказывается.

Дальнейшая беседа строится по вопросам: «На что настраивает начало рассказа? Какие образы контрастируют в первом абзаце? Какой мы видим Олю Мещерскую в повествовании о ее последней зиме? Каким настроением проникнута эта часть рассказа? Что делает Олю такой привлекательной? Какое впечатление производит краткое сообщение о смерти Оли и показания офицера на следствии? Как вы думаете, почему о столь важном событии говорится так мало? Какое впечатление производит на вас отрывок из дневника Оли, рассказывающий о сближении с Малютиным? Для чего автор вводит в рассказ образ классной дамы? Чем притягивает ее Оля? Какую роль играет в начале и конце рассказа образ ветра? Как вы понимаете заключительные слова рассказа? Что такое «легкое дыхание»? Почему в финале автор пишет: «Теперь это легкое дыхание снова рассеялось в мире, в этом облачном небе, в этом холодном весеннем ветре...» (курсив наш – И.Ш.)? Что же побеждает в рассказе – жизнь или смерть? Каким же образом удается писателю создать такое просветленное произведение из «житейской мути» (Л. С. Выготский) фабулы?»

Рассказ начинается с описания уездного кладбища на холодном апрельском ветру и могилы гимназистки Оли Мещерской. Этот первый абзац сразу же задает две основные музыкальные темы рассказа: тему ветра, связанную с линией классной дамы, которая, правда, появится только в конце, и пластом «настоящего» («холодный ветер звенит и звенит фарфоровым венком у подножия креста») – и тему жизни, кипения жизненных сил и счастья, связанную с линией Оли Мещерской и пластом «прошлого» («фотографический портрет нарядной и прелестной гимназистки с радостными, поразительно живыми глазами»). Контраст между тяжелым крестом и «радостными», «живыми» глазами и определяет конфликтный характер развития двух тем.

Дальше мы узнаем о том, кто же такая Оля Мещерская. В рассказе о ее последней зиме автор неустанно подчеркивает полноту жизни и радость существования героини, которая «совсем сошла с ума от веселья» и среди всех казалась «самой нарядной, самой беззаботной, самой счастливой». Это ощущение радости и счастья создают и само описание зимы – «снежной, солнечной, морозной», и упоминание о ясном блеске глаз героини, и то, что она «вихрем носилась» по гимназии и, даже будучи вызванной к начальнице, «сияя глазами, побежала наверх», а в разговоре с ней смотрела «ясно и живо» и говорила «почти весело», сохраняя простоту и спокойствие и наслаждаясь уютом кабинета. Именно полнота и естественность жизни, бьющей через край, позволяют Оле не бояться «ни чернильных пятен на пальцах, ни раскрасневшегося лица, ни растрепанных волос». Она «без... забот и усилий» приобретает то, над чем тщетно бьются другие, – красоту, грацию, легкость, ибо это в ней естественно и природно.

Захваченный этим радостным вихрем, читатель, может быть, готов забыть крест на могиле из первого абзаца рассказа, но неожиданное признание Оли начальнице о Малютине, и краткое, почти сухое сообщение о том, что через месяц после этого разговора Оля была застрелена на вокзале казачьим офицером, который на следствии показал, что «Мещерская завлекла его, была с ним в связи, поклялась быть его женой, а на вокзале, в день убийства, провожая его в Новочеркасск, вдруг сказала ему, что она и не думала никогда любить его, что все эти разговоры о браке – одно ее издевательство над ним...», звучат как неожиданный, зловещий выход ударных в симфонии.

Шокирует он как контрастом, резкостью обрыва радостной, сумасшедшей мелодии жизни, так и «вывернутостью» ситуации: не офицер, совращающий и бросающий девочку, а девочка, соблазняющая и обманывающая офицера. Но автор не дает читателю времени осмыслить странность, нравственную «мутность» ситуации. Следующий затем отрывок из дневника Оли, рассказывающий о том, как ее соблазнил Малютин, вновь вводит тему счастья и жизни.

Л. С. Выготский пишет об этом отрывке: «Во всей этой сцене, как она записана в дневнике, нет ни одной черты, которая могла бы намекнуть нам о движении живого чувства и могла бы сколько-нибудь осветить ту тяжелую и беспросветную картину, которая складывается у читателя при ее чтении. Слово любовь даже не упоминается, и, кажется, нет более чуждого и неподходящего к этим страницам слова». Действительно, Оля уступает Малютину не по любви, хотя этот человек был ей приятен, а уступив, чувствует к нему только отвращение. Но Выготский упускает из виду то, что предшествовало сближению: «Я была так счастлива, что одна, что не умею сказать! Я утром гуляла одна в саду, в поле, была в лесу, мне казалось, что я одна во всем мире, и я думала так хорошо, как никогда в жизни. Я и обедала одна, потом целый час играла, под музыку у меня было такое чувство, что я буду жить без конца и буду так счастлива, как никто!» Эти строки дневника Мещерской исполнены ощущения «живой жизни», жизни, смысл и счастье которой – в ней самой. И это каким-то образом снимает тему нравственности или безнравственности. В Олином поведении, как и в ее легкости и красоте, есть что-то природно-растительное. Это жизнь, не задумывающаяся о себе.

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА

При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности