Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
Главная В ПОМОЩЬ УЧИТЕЛЮ Русская классическая литература. Методические разработки уроков

ДУХОВНЫЕ СМЫСЛЫ В ПОЭМЕ Н.В. ГОГОЛЯ «МЁРТВЫЕ ДУШИ». АНАЛИЗ АССОЦИАТИВНОЙ ПОЭТИКИ

Урок-исследование

(продолжение)

О.В. Редкокашина
г. Белгород

Этот процесс был показан ещё в первой редакции «Портрета», где намечена схема мёртвой души богача-накопителя, предвосхищающая основные черты образа Плюшкина (ученик читает фрагмент из текста):

«Уже жизнь его коснулась тех лет, когда все дышащее порывом сжимается в человеке, когда могущественный смычок слабее доходит до души и не обвивается пронзительными звуками около сердца, когда прикосновение красоты уже не превращает девственных сил в огонь и пламя, но все отгоревшие чувства становятся доступнее к звуку золота, вслушиваются внимательнее в его заманчивую музыку и, мало-помалу, нечувствительно позволяют ей совершенно усыпить себя<…> Пуки ассигнаций росли в сундуках его. И как всякой, которому достаётся этот страшный дар, он начал становиться скучным, недоступным ко всему и равнодушным ко всему. Казалось, он готов был превратиться в одно из тех странных существ, которые иногда попадаются в мире, на которых с ужасом глядит исполненный энергии и страсти человек и которому они кажутся живыми телами, заключающими в себе мертвеца».

Во второй редакции появляются выражения «беспричинный скряга», «беспутный собиратель», которые ещё больше приближают нарисованный образ к характеристике Плюшкина.

Деление персонажей по принципу живой или мёртвой души представляет собой как бы дополнительную – более широкую – типологию, которая придаёт собственно гоголевскую окраску каждому из выведенных писателем социальных типов.

Исследование продолжает группа классиков-современников.

Давно уже замечено, что голос повествователя в «Мёртвых душах» имеет множество модификаций – звучит то торжественно, то иронически, то сливается с голосами персонажей, действующих в произведении. Но говорить можно не просто о разных интонациях, а о разных голосах конкретных русских авторов. Все эти голоса вливаются в тот общенациональный хор, из звучания которого и вырастает поэма.

Когда мы читаем: «Русь! Русь! Вижу тебя из моего чудного, прекрасного далека <…> Открыто-пустынно и ровно всё в тебе; как точки, как значки, неприметно торчат среди равнин невысокие твои города…», – нам вспоминается неведомый автор «Слова о полку Игореве», точно так же вмещавший в свой кругозор сразу всё пространство Русской земли. Вспомним и знаменитое лирическое отступление о русском слове: «…каркнет само за себя прозвище во всё воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица…». Это, конечно, голос Крылова. А в строках «…неестественной властью осветились мои очи…», несомненно, звучат интонации пушкинского Пророка.

Голос Пушкина звучит и в финале поэмы. Так, за гоголевскими словами «Да и ступай считать вёрсты, пока не зарябит тебе в очи» - слышится

И версты, теша праздный взор,
В глазах мелькают как забор.
              («Евгений Онегин», гл. 7)

Другой пример: «Не ли и ты, Русь, что бойкая необгонимая тройка, несёшься?»

Автомедоны наши бойки,
Неутомимы наши тройки…
             («Евгений Онегин», гл. 7)

Но этими строками далеко не исчерпывается роль «Евгения Онегина» в создании «Мёртвых душ». Белинский не случайно писал, что «без «Онегина» и «Горя от ума» Гоголь не почувствовал бы себя готовым на изображение русской действительности, исполненное такой глубины и истины» («Сочинения Александра Пушкина», статья восьмая). Оба эти произведения явились литературной почвой, обильно питавшей своими соками гоголевскую поэму.

Возьмём проходящую у всех трёх авторов тему светской клеветы. Если Пушкин цитирует в «Евгении Онегине» строчку из «Горя от ума» – «И вот общественное мненье!» в скобках, то у Гоголя дама приятная во всех отношениях, сочинившая миф об увозе Чичиковым губернаторской дочки, играет ту же роль, что и Софья Фамусова в третьем акте «Горя от ума». Действия дам, разносивших сплетню, Гоголь обозначает словами «бунтовать город», которые совпадают с выражением Фамусова из его характеристики московских дам: «…когда восстанут общим бунтом…» (д. 2, явл. 5).

Разговор гоголевских дам почти без переделок взят из комедии Грибоедова. Сравним несколько отрывков из третьего действия «Горя от ума» с текстом поэмы.

(ученики разыгрывают начало седьмого явления)

Другие ученики продолжают текстом Гоголя:

«Поцелуй совершился звонко <…> и обе дамы отправились в гостиную <…> Гостья уже хотела было приступить к делу и сообщить новость. Но восклицание, которое издала в это время дама приятная во всех отношениях, вдруг дало другое направление разговору.

«Какой весёленький ситец!»- воскликнула во всех отношениях приятная дама, глядя на платье просто приятной дамы».

«Позвольте же, позвольте же только рассказать вам…душенька, Анна Григорьевна, позвольте рассказать! Ведь это история. Понимаете ли: история, сконапель истоар…».

Таким образом, обнаруживаем, что в изображении «вторичных» персонажей Гоголь явно идёт по следам Грибоедова. Звучит в «Мёртвых душах» и пушкинская тема разврата (читает ученик):

Разврат, бывало, хладнокровный
Наукой славился любовной,
Сам о себе везде трубя
И наслаждаясь не любя.
Но эта важная забава
Достойна старых обезьян
Хваленых дедовских времян:
Ловласов обветшала слава
Со славой красных каблуков
И величавых париков.


(Гл.4, VII)

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА

При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности