Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
На основную страницу Вопрос администратору Карта сайта
Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
Поиск
"КОЛОКОЛ" РУССКИЙ ЯЗЫК СТИЛЬ ДОКУМЕНТА ЛИТЕРАТУРА УЧИТЕЛЮ БИБЛИОТЕКА ЭКЗАМЕНЫ СПРАВКА КОМНАТА ОТДЫХА
Главная Библиотека Учебники. Учебные пособия
 

Фердинанд де Соссюр
Курс общей лингвистики1. Извлечения.

Публикуется по книге:
Звегинцев В.А. "История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях." Часть 1. М., 1960
Электронная версия подготовлена А.В. Волковой - www.slovesnik.ru

ЯЗЫКОВЫЕ СЕМЬИ И ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ ТИПЫ2

...Язык непосредственно не подчиняется мышлению (esprit) говорящих; обратим в заключение сугубое внимание на одно из последствий этого принципа: ни одна языковая семья не принадлежит по праву и раз навсегда к определенному лингвистическому типу.

Спрашивать, к какому типу относится данная группа языков,— это значит забывать, что языки эволюционируют, подразумевать, что в их эволюции есть какой-то элемент постоянства. Во имя чего имеем мы право предполагать границы у этого развития, не знающего никаких границ? Правда, многие, говоря о характерных признаках какой-либо языковой семьи, думают преимущественно о характере ее праязыка, и в таком случае проблема представляется вполне разрешимой, поскольку дело идет об определенном языке и определенной эпохе. Но если кто-нибудь станет предполагать наличие в языке каких-то постоянных признаков, не подвергающихся изменению ни во времени, ни в пространстве, он наткнется на преграду, связанную с основными принципами эволюционной лингвистики. Неменяющихся признаков вообще не существует; они могут сохраняться только благодаря случайности.

Возьмем для примера индоевропейскую семью; нам известны характерные признаки того языка, от которого произошла эта семья:(*356) очень простая система звуков, никаких сложных сочетаний согласных, никаких удвоенных согласных, монотонный вокализм, порождающий вместе с тем в высшей степени регулярную систему чередований глубоко грамматического свойства, музыкальное ударение, падающее на любой слог слова и тем самым способствующее взаимодействию грамматических противопоставлений, количественный ритм, покоящийся исключительно на противопоставлении долгих и кратких слогов, большой простор образования сложных и производных слов, значительное богатство склонения и спряжения, автономность во фразе отдельного слова, изменяющегося по многим формам и в себе самом заключающего все свои определения, — в результате чего большая свобода в конструкции и редкость грамматических слов детерминативного или связывающего значения (глагольных приставок, предлогов и т. д.).

Нетрудно убедиться, что ни один из этих признаков полностью не сохранился в отдельных индоевропейских языках, что даже кое-какие из этих признаков (например, роль количественного ритма и музыкального ударения) не встречаются ни в одном; некоторые из индоевропейских языков даже до такой степени изменили первоначальный индоевропейский характер, что кажутся представителями совершенно иного лингвистического типа (например, языки английский, армянский, ирландский и др.).

С несколько большим основанием мы вправе говорить о более или менее общих трансформационных процессах, свойственных различным языкам какой-либо семьи. Так, указанное нами выше прогрессивное ослабление механизма словоизменения встречается во всех индоевропейских языках, хотя и в этом отношении они представляют значительные расхождения; наиболее сохранилось словоизменение в славянских языках, а английский язык свел его почти на нет. В связи с этим упрощением словоизменения следует поставить другое явление, тоже довольно общего характера, а именно более или менее постоянный порядок в конструкции фраз, а также вытеснение синтетических приемов выражения приемами аналитическими: передача предлогами падежных значений, составление глагольных форм при помощи вспомогательных глаголов и т. п.

Как мы видели, та или другая черта прототипа может не находиться в том или другом из производных языков, но верно и обратное: нередки случаи, когда общие черты, свойственные всем представителям семьи, не встречаются в первоначальном наречии; примером может служить гармония гласных, т. е. ассимиляция качества всех гласных в суффиксах с последним гласным корня. Это явление свойственно обширной урало-алтайской группе языков, на которых говорят в Европе и Азии от Финляндии до Маньчжурии, но, по всей видимости, это замечательное явление связано с позднейшим развитием отдельных языков этой группы; таким образом, это черта общая, но не исконная, а это значит, что в доказательство общности (весьма спорной) происхождения этих языков на гармонию гласных(*357) ссылаться нельзя, как нельзя ссылаться и на их агглютинативный характер. Установлено также, что китайский язык не всегда был односложным.

При сравнении семитских языков с реконструированным прасемитским мы сразу же поражаемся устойчивостью некоторых их черт; более всех прочих семей эта семья языков производит впечатление единства неизменного, постоянного и присущего всей семье типа. Он проявляется в нижеследующих признаках (некоторые из них резко противопоставляются характерным чертам индоевропейской семьи): почти полное отсутствие сложных слов, ограниченная роль словопроизводства, малоразвитое словоизменение (впрочем, более развитое в праязыке, чем в происшедших от него языках), с чем связано подчинение порядка слов определенным строгим правилам. Самая замечательная черта касается состава корней: они регулярно заключают в себе по три согласные (например, q--l — убивать); эти коренные согласные сохраняются во всех формах внутри данного наречия (ср. древнееврейск. qal, qlah, ql, qili и т. д.), из одного наречия в другое (ср. арабск. qatala, qutila и т. д.); иначе говоря, согласные выражают «конкретный смысл» слов, их лексикологическую значимость, тогда как гласные, правда, с помощью некоторых префиксов и суффиксов, обозначают исключительно грамматические категории (например, древнееврейск. qaи семитских языков с реконструированным прасемитским мы сразу же поражаемся устойчивостью некоторых их черт; более всех прочих семей эта семья языков производит впечатление единства неизменного, постоянного и присущего всей семье типа. Он проявляется в нижеследующих признаках (некоторые из них резко противопоставляются характерным чертам индоевропейской семьи): почти полное отсутствие сложных слов, ограниченная роль словопроизводства, малоразвитое словоизменение (впрочем, более развитое в праязыке, чем в происшедших от него языках), с чем связано подчинение порядка слов определенным строгим правилам. Самая замечательная черта касается состава корней: они регулярно заключают в себе по три согласные (например, q--l — убивать); эти коренные согласные сохраняются во всех формах внутри данного наречия (ср. древнееврейск. qal, ql — он убил, ql — убить, с суффиксом qal- — они убили, с префиксом: ji-ql — он убьет, с тем и другим: ji-ql- — они убьют и т. д.).

Перед лицом этих фактов и вопреки тому, как их иногда истолковывают, мы настаиваем на провозглашенном нами принципе: неизменных признаков не бывает; их постоянство есть дело случая; если какой-нибудь признак в течение долгого времени сохраняется, он с течением времени всегда может и исчезнуть. Что касается признаков семитического круга языков, то ведь «закон» трех согласных не так уж характерен для этой семьи, ибо и в других семьях встречаются аналогичные явления. Так, и в индоевропейском языке консонатизм корней подчиняется строгим правилам; в них, например, никогда не встречается после звука е сочетание двух звуков из ряда i, u, r, l, т, п. Корень типа *serl невозможен. То же можно сказать с еще большим основа наем о роли гласных в семитических языках; нечто аналогичное, хотя и в менее развитом виде встречается ведь и в индоевропейских языках; такие противопоставления, как древнееврейск. dßr — слово, dßr-im — слова, dißre-hem — их слова, напоминают нем. Gast : Gäste, fliessen : floss и т. д. В обоих случаях генезис грамматического приема один и тот же. Он объясняется чисто фонетическими превращениями, вызванными «слепой» эволюцией; порожденные этой эволюцией чередования были удержаны сознанием, связавшим с ними определенные грамматические значимости и распространившим их применение по аналогии с образцами, созданными случайным действием фонетического развития. Что же касается неизменности семитической «трехсогласности», она является приблизительной и ничего абсолютного не заключает.(*358) В этом можно a priori быть уверенным, но это подтверждается и фактами; так, например, по-еврейски корень слова 'nas-m — люди, как и следует ожидать, состоит из трех согласных, но в единственном числе i их только две; получилось это в результате фонетического сокращения более древней формы, заключавшей три согласные. Впрочем, если даже и принять эту мнимую неизменность, следует ли видеть в ней нечто присущее самим корням? Нисколько! Дело только в том, что семитические языки меньше многих других подвергались фонетическим изменениям, вследствие чего в этой группе языков лучше, чем в других языках, сохранились согласные. Так что это исключительно результат эволюции, исключительно фонетический феномен, а ничуть не грамматический и не постоянный. Утверждать, что корни неизменны, это равносильно утверждению, что они никогда не подвергались фонетическим изменениям, — вот и все, а ведь нельзя поручиться, что эти изменения никогда не произойдут. Вообще говоря, все то, что сделано временем, может быть временем переделано или уничтожено.

Давно признано, что Шлейхер насиловал действительность, рассматривая язык как нечто органическое, в самом себе заключающее свои законы развития, а между тем продолжают, даже не подозревая этого, видеть в языке нечто органическое в другом смысле, полагая, что «гений» расы или этнической группы непрерывно влияет на язык, направляя его на какие-то определенные пути развития.

Из сделанных нами экскурсов в смежные нашей науке области вытекает нижеследующий принцип чисто отрицательного свойства, но тем более интересный, что он совпадает с основной мыслью этого курса: единственным и истинным объектом лингвистики является язык, рассматриваемый в самом себе и для себя.

1Соцэкгиз, М., 1933. Перевод А. М. Сухотина.
2Хотя эта глава и не касается вопросов ретроспективной лингвистики, мы все же помещаем ее здесь, так как она может служить заключением для всей работы в целом. (Примечание издателей.)
На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 -
ТЕМЫ РАЗДЕЛА:
РУССКАЯ ПРОЗА
РУССКАЯ ПОЭЗИЯ
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ
Словари на GRAMMA.RU
ПРОВЕРИТЬ СЛОВО:
значение, написание, ударение
 
 
 
Рейтинг@Mail.ru
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2018 г.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Политика конфиденциальности