Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
ГлавнаяБИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика «ВЕРШИНЫ»

К.Н. Ломунов

НАРОДНАЯ ГЕРОИЧЕСКАЯ ЭПОПЕЯ
("Война и мир" Л. Н. Толстого)

Публикуется по книге: Вершины: Книга о выдающихся произведениях русской литературы/
Сост. В.И. Кулешов - М.: Дет.лит., 1983.
Электронная версия подготовлена А.В. Волковой

(продолжение)

"САМАЯ ЧЕЛОВЕЧНАЯ КНИГА"

В оценках "Войны и мира" нашими современниками справедливо подчеркивается ее героико-патриотический характер. В книге Толстого на века прославлен подвиг русского народа в справедливой, освободительной войне. Она и впредь будет воодушевлять народы, борющиеся против иноземных поработителей.

Однако в романе-эпопее Толстого есть еще одна грань, делающая ее удивительно созвучной нашему времени, когда одним из самых жгучих вопросов, волнующих всех людей доброй воли, стал вопрос о сохранении мира на земле.

Автор "Войны и мира" был убежденным и страстным поборником мира. Он хорошо знал, что такое война, близко видел ее своими глазами. Пять лет молодой Толстой носил военный мундир, служа офицером-артиллеристом в действующей армии - сначала на Кавказе, затем на Дунае и, наконец, в Крыму, где он участвовал в героической обороне Севастополя.

Первые произведения молодого писателя о Кавказской войне - рассказы "Набег", "Рубка леса", "Разжалован(*248)ный" - были посвящены не войне самой по себе, а человеку на войне.

Относительно "Рубки леса" Н.А. Некрасов писал И.С. Тургеневу: "Знаешь ли, что это такое? Это очерки разнообразных солдатских типов (и отчасти офицерских), то есть вещь доныне небывалая в русской литературе. И как хорошо!"

Редактор журнала "Современник" Некрасов высоко оценил особую значительность первых военных рассказов Толстого: они открывали читателю неизвестную область, знакомили с жизнью действующей русской армии, описанной не со стороны, а, как любил говорить Толстой, взятой "из середины", изнутри.

Но уже в рассказе "Набег" молодой автор пытался подойти к войне не только как свидетель и участник, живо рассказывающий о боях и походах, но и как мыслитель, задумывающийся над вопросами о сущности войны, о ее причинах и следствиях.

В вариантах "Набега" Толстой сделал такое признание: "Война всегда интересовала меня. Но война не в смысле комбинаций великих полководцев - воображение мое отказывалось следить за такими громадными действиями: я не понимал их,- а интересовал меня самый факт войны - убийство. Мне интереснее знать: каким образом и под влиянием какого чувства убил один солдат другого, чем расположение войск при Аустерлицкой или Бородинской битве".

Так ставил вопрос писатель-гуманист, никогда не сомневавшийся в том, что живой человек есть "то, чему не может быть оценки, выше чего ничего нет".

Уже в ранних военных рассказах Толстого заметно его стремление поразмыслить над вопросом о том, что значит война не только для отдельного человека, а и для того или иного сообщества людей - семьи, народа, нации, государства.

"Неужели,- пишет Толстой в рассказе "Набег",- тесно жить людям на этом прекрасном свете, под этим неизмеримым звездным небом? Неужели может среди этой обаятельной природы удержаться в душе человека чувство злобы, мщения или страсти истребления себе подобных? Всё недоброе в сердце человека должно бы, кажется, исчезнуть в прикосновении с природой - этим непосредственнейшим выражением красоты и добра".

(*249)В вариантах к "Набегу" молодой писатель сделал попытку ответить на поставленные им вопросы. "Война? - говорит здесь Толстой.- Какое непонятное явление в роде человеческом. Когда рассудок задает себе вопрос: справедливо ли, необходимо ли оно? Внутренний голос всегда отвечает: нет. Одно постоянство этого неестественного явления делает его естественным, а чувство самосохранения справедливым".

Дневник Толстого - участника Кавказской войны - и первые его произведения о ней показывают, что в то время он еще только подходил к мысли о войнах справедливых (освободительных) и несправедливых (захватнических), заслуживающих разного к себе отношения и различной оценки.

Такое их различение отчетливо проводится писателем в его Севастопольских рассказах и в "Войне и мире.".

Написанные в короткие перерывы между боями рассказ Толстого "Севастополь в декабре месяце" и потом "Севастополь в августе" потрясли читателей тем, что в них - впервые в литературе - война была изображена не с "казовой", парадной стороны, а "в настоящем ее выражении - в крови, в страданиях, в смерти".

Незабываемое впечатление производит сцена перемирия из рассказа "Севастополь в мае", в особенности тот ее фрагмент, где изображен мальчик, собиравший голубые цветы в долине, усеянной трупами. Набрав большой букет, он остановился около обезглавленного трупа и тронул его руку. "Рука покачнулась немного. Он тронул ее еще раз и крепче. Рука покачнулась и опять стала на свое место. Мальчик вдруг вскрикнул, спрятал лицо в цветы и во весь дух побежал прочь к крепости".

Поздний Толстой запишет в дневнике: "...Дети - это увеличительные стекла зла. -Стоит приложить к детям какое-нибудь злое дело и то, что казалось по отношению взрослых только нехорошим, представляется ужасным по отношению детей..."

Тысячи солдат, русских и неприятельских, стоявших по обе стороны разделявшего их вала, видели этого мальчика. Они смотрели на него и друг на друга, говорили что-то и улыбались. Но вот перемирие кончилось: "Белые тряпки спрятаны - и снова свистят орудия смерти и страданий, снова льется честная, невинная кровь и слышатся стоны и проклятья".

(*250) По силе производимого впечатления эта сцена близка к тем страницам "Войны и мира", где показана трагическая смерть Пети Ростова, погибшего в первом же сражении, участвовать в котором он с таким нетерпением готовился...

Севастопольские рассказы Толстого предваряют "Войну и мир" не только беспощадно-правдивым изображением военной страды, не только прославлением героизма народа и его армии, защищающих от иноземных захватчиков родную землю, но и тем, что в них во весь голос звучит протест против войны.

"...Вопрос, не решенный дипломатами,- говорит писатель в рассказе "Севастополь в мае",- еще меньше решается порохом и кровью "..." Одно из двух: или война есть сумасшествие, или ежели люди делают это сумасшествие, то они совсем не разумные создания, как у нас почему-то принято думать".

Вопрос этот со всей остротой ставится Толстым и на страницах "Войны и мира".

Главные герои романа - князь Андрей Болконский и Пьер Безухов - решительно и безоговорочно осуждают войну, как осуждает ее и автор романа, видящий в ней "противное человеческому разуму и, всей человеческой природе событие". Лишь в одной войне считает возможным участвовать князь Андрей - в той, от исхода которой "решался вопрос жизни и смерти отечества". Принимая в ней участие, Андрей Болконский смотрит на нее как на "страшную необходимость". Он с ненавистью говорит о тех военных, кто видит в войне привычное, неизбежное и - главное - выгодное для них дело.

Князю Андрею, как и автору романа, по душе с давних пор живущая на Руси уверенность, выраженная князем Александром Невским: "Кто к нам с мечом придет от меча и погибнет". Это сознание, говорит автор "Войны и мира", "лежало и лежит в душе русского человека" и, более того, "всегда так будет".

Но в то же время Толстой изображает русских людей самыми миролюбивыми людьми на свете.

Носителями подлинного миролюбия русских людей выступает в книге Толстого не только юный Петя Ростов, проявляющий трогательную заботу о французском барабанщике - "жалком мальчишке" Винсенте, но и фельдмаршал Кутузов, который, глядя на разбитых, сдавшихся в плен (*251)французов, голодных и измученных, говорит, что их "теперь и пожалеть можно".

Попав в плен, французы были поражены тем, что русские солдаты не только их не казнят, а стараются помочь им. "О, мои добрые, добрые друзья! Вот люди! О, мои добрые друзья!"- потрясенный тем, что его, заболевшего, русские солдаты несут на руках, беспрестанно говорит французский офицер Рамбаль.

На страницах "Войны и мира" обличаются теоретики "практики" войны, и первый среди них - Наполеон Бонапарт, которого писатель называет "палачом народов".

Страстные атаки на милитаризм и его идеологов Толстой продолжил в своей публицистике восьмидесятых, девяностых и девятисотых годов - в статьях, трактатах, докладах. В эти годы он оказывал действенную помощь участникам борьбы за мир, избиравшим его в число высших руководителей международных мирных конгрессов.

"Война сама себя не уничтожит",- писал Толстой 1893 году. Свои надежды на то, что мир победит войну, он связывал с активными действиями народных масс против милитаризма.

Вопросы, ставившиеся поздним Толстым в его антивоенной публицистике, заставляют вспомнить о том, что писал он о войне в кавказских и севастопольских рассказах и, в особенности, на страницах "Войны и мира".

В одной из первых глав романа Пьер Безухов с горячностью, свойственной его характеру, обсуждает проект "Вечного мира", о котором рассказал гостям салона Шерер прибывший из Европы аббат Морио.

Полны глубокого значения споры о возможности "вечного мира", которые ведет Пьер Безухов со старым князем Болконским: "Пьер доказывал, что придет время, когда не будет больше войны. Старый князь, подтрунивая, но не сердясь, оспаривал его".

Молодые герои "Войны и мира" глубоко задумываются над вопросом: "Каким образом устроить судьбу человечества так, чтобы права человека были признаваемы одинаково всем образованным миром и чтобы уничтожилась возможность войны между народами".

На долю Пьера выпали тяжкие испытания: арест, угроза расстрела, барак для военнопленных... Но через все муки и беды Пьер проносит веру в победу сил добра и разума. "...Все мысли, которые имеют огромные последствия,- (*252) всегда просты,- говорит он.- Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто". Пьер намечает программу действий для людей доброй воли: "А я говорю - возьмитесь рука с рукой те, которые любят добро, и пусть будет одно знамя - деятельная добродетель".

В великой книге Толстого идея справедливого, честного мира и согласия между народами торжествует над идеей агрессивных, захватнических войн. "Самой человечной книгой о русской жизни" назвал "Войну и мир" К. А. Федин, вместе с другими выдающимися советскими писателями немало почерпнувший в "литературной школе" Толстого23. Как никакая другая книга о русской жизни минувшего века - "Война и мир" вошла в духовную жизнь человечества, зовя к справедливому, разумному, гуманному решению самых трудных вопросов, возникающих на его пути к тому времени, когда "народы, распри позабыв, в единую семью соединятся".

ВЕЧНАЯ КНИГА

В начале декабря 1869 года газета "Московские ведомости" известила своих читателей о том, что вышел в свет и поступил в продажу шестой, и последний, том романа Л. Н. Толстого "Война и мир" 24. Это извещение, с нетерпением ожидавшееся тогдашними читателями, свидетельствовало о завершении первого отдельного издания великого произведения, ставшего гордостью нашей отечественной литературы и занявшего свое незыблемое место среди шедевров мировой художественной словесности. Так, со скромного объявления в московской газете, начался первый век жизни "Войны и мира".

Современники этого события свидетельствовали о громадном интересе, вызванном романом Толстого у его первых читателей. "Успех его был необыкновенный,- писал критик Н. Н. Страхов.- Давно уже ни одна книга не читалась с такою жадностью. Притом это был успех самого высокого разряда. "Войну и мир" внимательно читали не только (*253) простые любители чтения "...", но и самые взыскательные читатели "...". Ни одно из наших классических произведений,- из тех, которые не только имеют успех, но и заслуживают успеха,- не расходилось так быстро и в таком количестве экземпляров, как "Война и мир" 25.

О том же писал поэт А. А. Фет, в ту пору находившийся в большой дружбе с автором "Войны и мира": "Успех романа Толстого действительно необыкновенный: здесь все читают его, и не просто читают, а приходят в восторг".

Искренним восторгом наполнено письмо Толстому известного русского историка М. П. Погодина, исключительно высоко оценившего завладевающую силу его нового произведения: "Ax - нет Пушкина! Как бы он был весел, как бы он был счастлив и как бы стал потирать себе руки".

С появлением "Войны и мира" в общественном сознании возникло и утвердилось представление о Толстом как о главе русской литературы. "...Нельзя не сознаться,- писал в 1868 году И.С. Тургенев,- что с появлением "Войны и мира" Толстой стал на первое место между всеми нашими современными писателями" 26.

В отзывах о "Войне и мире", которые в последующие годы дают В. В. Стасов, И. Е. Репин, П. И. Чайковский, А. П. Чехов, В. Г. Короленко и другие крупнейшие представители русской литературы и искусства, утверждается мысль о непроходящем значении романа Толстого. Эту мысль Горький выразил еще при жизни Толстого в 1909 году на страницах своей "Истории русской литературы": "Война и мир" есть "величайшее произведение мировой литературы в XIX веке" 27.

Выдающиеся зарубежные писатели - современники Толстого - столь же высоко оценили его роман. "Это перворазрядная вещь! - писал Флобер Тургеневу.- Какой художник и какой психолог!.. Да, это сильно! Очень сильно!"

"Вот как надо писать! - говорил о "Войне и мире" Мопассан.- Это для нас, молодых, откровение, целый новый мир".

Восторженно писали о "Войне и мире" Анатоль Франс, Ромен Роллан и другие младшие современники Толстого, находившиеся с ним в дружеском общении. Как эпический (*254) писатель "Толстой - наш общий учитель..." - говорил Анатоль Франс по поводу влияния Толстого на французскую литературу и на писателей других европейских стран.

Выдающиеся писатели-реалисты XX века также видели в "Войне и мире" величайшее, непревзойденное произведение мировой литературы. Так оценивали роман Толстого французские писатели Роже Мартен дю Гар и Жан-Ришар Блок, прошедшие, по их признаниям, "школу Толстого". Немецкий романист Арнольд Цвейг находил, что "Толстой как автор "Войны и мира" - недосягаемая вершина. Его уровня не сумел достичь никто из романистов...". Английский романист Джон Голсуорси назвал "Войну и мир" "величайшим из когда-либо написанных" произведений.

Высоко оценивают роман Толстого выдающиеся мастера русской советской литературы - Серафимович и Фурманов, Алексей Толстой и Шолохов, Фадеев и Федин, Леонов и писатели братских советских республик. В замечательном "Слове о Толстом" Леонид Леонов сказал о "Войне и мире": "Подобно тому как Пушкин открыл нам волшебную музыку родной речи, Толстой с ее помощью беспримерно выразил заветные дела, радости и печали русских, в том числе их былинный поединок с многоязычной поднаполеоновской Европой! - а на их историческом образце показал столько раз проверенную механику героического преображения в борьбе за правое дело - как наций, так и отдельных мирных душ вообще" 28.

Советские писатели, а вместе с ними и все передовые, прогрессивные писатели мира наследуют великие традиции автора "Войны и мира", ставя и решая новые задачи, выдвинутые бурно развивающейся действительностью. "В нашей литературе,- говорит Леонов,- ясно различима черта, до которой нет Толстого и после которой все в нашей духовной жизни содержит след его творческого наследия... во всех нас есть хоть по крупинке от Толстого" 29.

Золотые слова! Однако "крупинка от Толстого" есть не только в наших писателях, а и в каждом русском, советском человеке, с детских лет знакомящемся с его творениями. Ведь с первой книги "Родная речь" и до конца дней Толстой, подобно Пушкину и другим художникам, знающим пути к человеческому сердцу, становится нашим спутником, помогает нам жить. (*255)

По свидетельству А. М. Горького, из всех толстовских произведений В.И. Ленин особенно любил "Войну и мир". В трудную пору гражданской войны Горький, придя по делам к Владимиру Ильичу, увидел на его рабочем столе раскрытый том романа Толстого. Ленин заговорил о писателе восторженно: "Какая глыба, а? Какой матерый человечище! Вот это, батенька, художник... И - знаете, что еще изумительно? До этого графа подлинного мужика в литературе не было".

"Потом,- продолжает Горький,- глядя на меня прищуренными глазами, спросил:

- Кого в Европе можно поставить рядом с ним? Сам себе ответил:

- Некого" 30.

В статьях о Толстом В.И. Ленин предсказывал, что только социалистическая революция сделает произведения великого писателя достоянием всех людей. Так оно и вышло.

При жизни Толстого "Война и мир" издавалась в России 12 раз и 76 раз в тринадцати зарубежных странах. После кончины Толстого была издана еще шесть раз. Всего до Октября 1917 года в стране вышло менее 20 изданий романа.

За советские годы роман "Война и мир" был издан в нашей стране 271 раз, общим тиражом 18 835 000 экземпляров31.

Данные статистики говорят о том, что на родине писателя его великая книга пользуется все возрастающим читательским спросом.

Неизменно растет и ее мировая слава. Если при жизни писателя переводы "Войны и мира" были изданы в тринадцати странах, то в нашу эпоху книга Толстого переведена на десятки языков зарубежных народов.

Интересно отметить, что в последние годы, когда в странах буржуазного Запада много говорят и пишут о "кризисе" современного романа, об упадке к нему читательского интереса, число изданий романа "Война и мир" не только не сокращается, но, напротив, растет.

В 1966-1968 годах книга "Война и мир" трижды издавалась в Италии (в Милане, Риме и Турине), по два раза (*256) в Голландии и Югославии. Новые издания романа за эти годы вышли также в Польше, США, Испании, Норвегии, Швеции, Японии и других, зарубежных странах.

Достаточно привести эти данные статистики, чтобы стало очевидным, что говорить о каком-либо "затухании" интереса наших современников к роману Толстого нет ни малейших оснований. И поэтому попытки некоторых зарубежных критиков объявить Толстого "устаревшим" писателем лишены всякой почвы.

Летом 1979 года Москву посетил знаменитый колумбийский писатель Габриэль Гарсиа Маркес. Среди других вопросов, заданных ему корреспондентом "Известий", был и вопрос: "Кого из русских писателей-классиков вы бы назвали?" Маркес ответил: "Первый, кого я могу назвать,- Достоевский. Но если говорить вообще о мировой литературе, то это Лев Толстой. "Война и мир" - самый великий роман, который был написан во все века" 32.

Число подобных отзывов о "Войне и мире" легко умножить. Если бы собраны были все статьи и книги о романе Толстого, написанные за столетие, то составилась бы весьма обширная, "многоязычная" библиотека. Авторы этих статей и книг по-разному оценивают "Войну и мир", но редкий из них забывает подчеркнуть удивительную ее жизненность.

Современнику и другу Толстого художнику И. Е. Репину удалось найти, быть может, самое точное и меткое определение жанра "Войны и мира": "великая книга жизни". Словно бы развивая это определение, свою книгу о Толстом и Достоевском В. В. Вересаев назвал "Живая жизнь", а часть, посвященную Толстому, озаглавил "Да здравствует весь мир!".

Взятые из "Войны и мира", эти слова в самой сжатой форме выражают главный пафос произведения Толстого и заключают в себе меру "захвата" действительности на его бессмертных страницах.

Соотечественники Толстого - мы гордимся тем, что его бессмертная книга представляет собой громадный вклад в мировую прогрессивную культуру, самым убедительным образом подтверждая справедливость ленинской оценки наследия писателя, как "шага вперед в художественном развитии всего человечества" 33.

23 Конст. Федин. Писатель. Искусство. Время. М., "Советский писатель", 1957, с. 23.

24 Во всех последующих изданиях "Война и мир" печатается не в шести, а в четырех томах.

25 Критический разбор "Войны и мира" Н. Страхова. СПб., 1871, с. 123.

26 Л. Н. Толстой в русской критике. М., Гослитиздат, 1952. с. 594.

27 М. Горький. История русской литературы. М., Гослитиздат, 1939, с. 292.

28 Леонид Леонов. Литературные выступления. М., "Советская Россия", 1968, с. 43.

29 Там же, с. 78.

30 М. Горький. Собр., соч. в 30-ти томах, т. 17, с. 39.

31 Сведения Всесоюзной книжной палаты на 1 января 1981 г.

32 "Известия", 22 августа 1979 г.

33 В. И. Ленин. Полн. собр. соч., т. 20, с. 19.


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2019 г.
Политика конфиденциальности