Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
ГлавнаяБИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика «ВЕРШИНЫ»

Г.Н. Поспелов

БЫТ И НРАВЫ КАМЕННОГО ПОЯСА
("Приваловские миллионы" Д. Н. Мамина-Сибиряка)

Публикуется по книге: Вершины: Книга о выдающихся произведениях русской литературы/
Сост. В.И. Кулешов - М.: Дет.лит., 1983.
Электронная версия подготовлена А.В. Волковой

 

Один из очень талантливых писателей-демократов 1880-1900 гг. Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк занял самостоятельное место в истории русской литературы, главным образом благодаря тематическому новаторству своего творчества. Он хорошо знал и ярко изобразил в своих произведениях особенную и малоизвестную область русской общественной жизни - жизнь далекого Урала, о существовании которой, может быть, не имели ясных представлений ни Л. Толстой, ни Щедрин, ни Чехов, ни М. Горький. Сурово-величавая природа, горнорудные заводы и золотые прииски, жизнь владельцев этих заводов - промышленных "магнатов"-миллионеров, закабаленных рабочих - все это открыли русскому обществу романы Мамина.

Уральские богачи были одновременно и крупнейшими предпринимателями и помещиками-крепостниками, владельцами сотен тысяч десятин земли. А жестоко угнетаемый ими трудящийся люд представлял собой одновременно и промышленных рабочих, встающих ранним утром по гудку к станкам, и крепостных крестьян, с их жалким хозяйством (*55) на мелких земельных наделах. Этот горно-заводский мир был невероятным сочетанием промышленного европеизма и крепостнической азиатчины, причем последней в нем было гораздо больше. Предки владельцев горных заводов сами в свое время выбились из низов, но их потомки, получив кое-какое образование, свалив все дела на своих управляющих, наслаждались жизнью в Петербурге или на заграничных курортах. Управляющие были крепостными людьми, и не было ничего ужаснее их власти над тысячами крепостных же рабочих, власти, постоянно доходящей до крайней жестокости, до издевательств и глумления.

В романе Мамина-Сибиряка "Три конца" (1890) изображаются Мурманские заводы в то время, когда в стране было отменено крепостное право и перед рабочими и заводским начальством встал неясный и мучительный вопрос, как теперь по-новому жить и работать. Одним из главных героев здесь выступает служащий завода Петр Мухин, в прошлом, по воле "барина", в числе других отправленный на десять лет учиться на инженера в Париж. Но "барин" умер, не успев их "освободить", и все они, образованные люди, с женами-иностранками, как крепостные возвратились на завод и подверглись диким издевательствам со стороны управляющего. В результате, "все "заграничные" кончили очень быстро: двое спились, один застрелился, трое умерли от чахотки, а остальные сошли с ума...

В романе "Горное гнездо" (1884) рассказывается о приезде на Кукарские заводы их владельца, миллионера Лаптева, в другой очень важный момент, когда рабочие, "недавно обретшие свободу", должны были принять сочиненную начальством "уставную грамоту", согласно которой за землю, ранее находившуюся у них в бесплатном пользовании, они должны были платить теперь значительный "оброк". И все же население завода с восторгом встречает владельца, приехавшего с огромной свитой: рабочие кричат "ура", везут экипаж "барина" на себе, подносят ему хлеб-соль, служат молебен...

Лучшее из произведений Мамина-Сибиряка, наиболее значительное по изображенным характерам и сложное по сюжетным конфликтам - первый его роман "Приваловские миллионы" (1883). В нем показана пореформенная пора развития уральской промышленности, когда в семьях владельцев горных заводов и золотых приисков появилась своя (*56) интеллигенция, которая стала приобщаться к передовым, демократическим идеям своего времени.

Центральное место в сюжете занимает Сергей Привалов, уральский заводовладелец нового склада. Его дед и отец, родившись горнозаводчиками-крепостниками - по воспоминаниям очевидцев,- "жили нараспашку", и в их деятельности было так много "самодурства, произвола, насилия", что мать Сергея от этого "сошла с ума". Сергей же, на его счастье, рано остался сиротой и воспитался в честной старообрядческой семье золотопромышленника Василия Бахарева. Учился там в гимназии вместе с сыном Бахарева, Костей, а потом в Петербургском университете. Все это делало его человеком довольно образованным, а главное - серьезным, способным к умственным и нравственным интересам и лишенным самодурства.

По малолетству Сергей Привалов не мог стать владельцем наследственных Шатровских заводов, и они попали под "опеку" сначала казенную, а потом местную "дворянскую", к которой "присосались" ловкие и хитрые дельцы - Половодов, Ляховский. Борьба с ними и со столичными канцеляриями за снятие "опеки" с заводов и с "приваловских миллионов" является основной жизненной целью главного героя и основным конфликтом романа.

Привалов приезжает в родной город Узел человеком с небольшими средствами. Но он потенциальный миллионер, и очарование такого огромного богатства тянется за ним всюду, где бы он ни явился, и создает ему ореол необыкновенного человека в глазах других, особенно тех, кому дорог не сам человек, а его деньги. А для семьи Бахарева Привалов дорог совсем в другом отношении. Он последний отпрыск двух знаменитых фамилий уральских богачей - Привалова и Гуляева. Последний был покровителем семьи Бахаревых, и она благоговеет перед всем, что с ним связано.

Писатель понимал, что общественное происхождение Привалова не могло не наложить свою печать на его характер. Он часто подчеркивает - так или иначе - в характере героя его слабость, нерешительность. "А знаешь, что загубило всех этих Приваловых,- спрашивает Бахарев,- бесхарактерность. Все они или насквозь добрейшая душа, или насквозь звери". Жена Бахарева, Марья Степановна, замечает о Сергее: "Нету в нем чего-то, характеру недостает". И сам герой сознает этот свой недостаток. "Перед вами во весь рост встает типичный представитель (*57) выродившейся семьи, которого не могут спасти самые лучшие стремления",- говорит Привалов о себе, в минуту дружеской откровенности, дочери Бахарева, Наде. "Мне ничего не нужно вашего... Меня давят ваши миллионы..." - шепчет он во сне. И наряду с приваловской слабостью в нем есть и бахаревская честность. Семь лет он провел в Петербурге, добиваясь отмены "опеки". Когда "один очень ловкий человек предлагал ему устроить все дело в самый короткий срок" и для того "войти в соглашение кое с кем" и "не поскупиться насчет авансов", он решительно отказался действовать посредством тайных махинаций и взяток.

Мягкотелость и пассивная честность - слабая сторона характера Привалова. Сильная сторона - его идейные запросы. Воспитание в чужой семье и неопределенность положения в обществе вызвали у героя пытливые раздумья о нравственной стороне отношений заводовладельцев и народа, а студенческие споры и чтения современных журналов усиливали такие интересы. Приехав в Узел, он признается Косте, что не интересуется горно-заводским делом. Он говорит Наде, что стремится снять опеку над заводами потому, что на его "совести" лежат эти заводы, "основанные на отнятых у башкир землях и созданные трудом приписных к заводам крестьян". Он чувствует "долг" перед всеми этими людьми, который нужно возместить на средства, полученные от заводов, когда они возвратятся к нему.

Во время своего посещения Шатровских заводов, где Костя Бахарев работал наемным управляющим от "опеки", Привалов находит "уставную грамоту", составленную 20 лет тому назад, по которой рабочее население заводов - "40 тысяч человек" - было совершенно обезземелено. "Мастеровые" знали это и постоянно "нанимали адвокатов и посылали ходоков", чтобы доказать "несправедливость грамоты", но ничего не могли добиться. Услыхав о приезде "самого барина", к Привалову приходит целая "депутация" местного башкирского населения, у которого были отняты его исконные земли. Герой видит "эти бронзовые испитые лица", "темные глаза", "глядящие с тупым безнадежным отчаянием". Но, связанный "опекой", он может только обещать им "похлопотать в городе", а потом всю ночь видит во сне "грязных, голодных женщин, худых, как скелеты, детей...".

За все эти нравственные переживания и стремления Привалова можно назвать "кающимся промышленником", (*58) как были в те времена "кающиеся помещики" (например, Левин у Л. Толстого, придумывающий "проект" допуска своих бывших крепостных крестьян к коллективному владению вместе с ним его помещичьей землею). Но считать Привалова, а отсюда и самого Мамина-Сибиряка "народником", как это делают некоторые критики, все же нельзя. Народники идеализировали патриархально-общинный уклад крестьянской жизни и, стремясь его сохранить, отрицали развитие капитализма в России.

Привалов же прекрасно знает, что такое давно развившийся крупный уральский крепостнический капитализм. Он противник его крепостнических пережитков, "паразитической" жизни заводовладельцев, противник его поддержки со стороны царской бюрократии путем "опек" и "монополий". В спорах с Костей Бахаревым, защитником горных заводов, он высказывает даже такое опасение, что "на заводах в недалеком будущем выработается настоящий безземельный пролетариат, который будет похуже великого крепостного права...". Но и в этом опасении нет ничего собственно народнического. Вся русская крестьянская демократия не желала пролетаризации народных масс (Чернышевский писал даже о "все расширяющейся язве пролетарства"1).

Но Чернышевский приветствовал техническую вооруженность коллективного народного труда (вспомним швейные мастерские в романе "Что делать?"). И Некрасов, показывая непомерные страдания трудового люда на постройке железной дороги ("Железная дорога"), призывал "Благословить работу народную", приведшую к созданию этого нового средства сообщения, которое будет служить людям и без купцов, и без царских генералов. За такие взгляды этих писателей называют демократами-"просветителями", в отличие от "народников".

Также, видимо, можно определить и идеалы Привалова. Близки к ним и взгляды главной героини романа Нади Бахаревой. Она так говорит Привалову о своих общих впечатлениях от заводской работы: "Что-то такое хорошее, новое, сильное чувствуется каждый раз, когда смотришь на заводское производство. Ведь это новая сила в полном смысле слова..." А вместе с тем Надя сознает тунеядство (*59) своей жизни и жизни своей семьи. "Мы живем паразитами,- говорит она,- и от нашего богатства пахнет кровью тысяч бедняков..."

Привалов смутно сознает, что если даже заводы к нему вернутся, то трудно будет освободиться от крепостнических пережитков. И он ищет себе другого дела, более близкого к земле и народной жизни и больше нуждающегося в его личном участии. Он начинает с постройки водяной мельницы и организации работы по покупке и доставке зерна "на зерносушилки и веялки, на отгрузки муки" для выполнения заказов. Скоро у него были уже "сотни рабочих", но он говорит, что для осуществления его "планов" ему нужны будут "тысячи людей". В чем заключается суть этих его "планов", а также скоро возникших у него "неудач и разочарований", на которые он жалуется Наде,- это остается не ясным.

Может быть, отчасти для раскрытия этой "сути дела" в роман введен еще один положительный персонаж - Максим Лоскутов. Он тоже будто бы владелец золотого прииска, но среди других героев выступает как "философ, ученый, поэт", как "совершенно особенный человек", "в высшей степени талантливая натура". Прошлое его тоже очень значительно: он был "замешан в одной... довольно громкой истории", был "в административной ссылке, потом объехал всю Россию...". Встретившись с Приваловым на заводах и узнав о его планах, Лоскутов относится к ним с сочувствием и полагает, что "организация хлебной торговли на рациональных основаниях" может спасти тысячи людей от эксплуатации.

А затем между ними происходит такой многозначительный, но неясный обмен мнениями. Привалов говорит, что "форма" его "предприятия" будет служить "только временными лесами и вместе с тем школой". А Лоскутов замечает, что тот напрасно рассчитывает "на формальную сторону дела", на самый "строй предприятия", что все это "служит только... высшей оболочкой основной двигающей силы", что эта сила "лежит не вне человека, а внутри его", что поэтому "необходимо обратить внимание на нравственные силы", на которых "только и можно сделать что-нибудь истинно прочное". И он советует Привалову заняться прежде всего "органической подготовкой всех действующих лиц". Он указывает при этом на то, что теперь "все (русское.- Г. П.) общество переживает период брожения сил, сверху (*60) донизу" и что "в эту лабораторию творящейся жизни особенно важно влить новую струю...".

Что значит все это? Как применимо к "рациональной организации" хлебной торговли? Может быть, самому автору романа не все здесь ясно, и он только нащупывает какую-то новую идею с помощью своих героев? А может быть, он просто не мог большего сказать по цензурным соображениям? Но несомненно, речь идет у него о таких идейно-организаторских идеалах, которые можно назвать не "народническими", а "просветительски-демократическими", в которых Мамин-Сибиряк, на свой "уральский" лад, продолжает традицию "мастерских" Веры Розальской из романа Н. Г. Чернышевского "Что делать?" и кузнечной "артели" Дмитрия Кряжева из романа П. В. Засодимского-Вологдина "Хроника села Смурина". Несомненно, что перспектива осуществления идеалов Привалова также совершенно утопична. ("А ты все-таки утопист и мечтатель",- говорит ему Костя.) "Рациональная торговля мукой" будет направлена, по Лоскутову, против буржуазии, но и владелец такого предприятия, Привалов, тоже будет представлять собой своего рода буржуазию со всеми вытекающими отсюда свойствами и следствиями, которым неминуемо подчинятся и его "нравственные силы". Но для Привалова (а может быть, и для самого автора) в этих социально-утопических "планах" было нечто возвышенное, отвлеченно-романтическое.

Быть может, сознавая эту утопичность, автор романа надолго затягивает строительство Приваловым мельницы - только через полгода после приезда в Узел (в середине третьей части романа, а их всего пять) герой начинает ее постройку в деревне Гарчики недалеко от города.

Что же отвлекало его от этого раньше? Прежде всего, конечно, трудные и сложные отношения с "опекунами" его наследственных заводов - директором Узловско-Моховского банка, Половодовым, и местным торгово-промышленным "магнатом" Ляховским, для которого "курились винокуренные заводы по всему Зауралью", "паслись стада баранов в башкирских степях, совершались миллионные торговые операции". Эти люди лишены всякой порядочности, у них один интерес - накопить или "урвать" любыми средствами побольше денег, чтобы тратить их потом на свои удовольствия. Они и представляют собой в сюжете романа основную антитезу его положительным (*61) персонажам - Привалову, Наде и Косте Бахаревым, Лоскутову, людям честным, живущим умственными и нравственными интересами.

Одним из важных источников доходов для Ляховского и Половодова и стала "опека" над Шатровскими заводами, и они всячески стараются не выпустить их из рук. В этом они опираются прежде всего на бюрократическую волокиту, существующую повсюду - от местных канцелярий до департаментов и министров в столице. Привалов отказался от скрытых сделок и взяток. Его "опекуны" легко идут по этому пути. Половодов посылает в Петербург "дядюшку" Оскара для того, чтобы "затянуть дело по опеке" с помощью "одной дамы", у которой бывают "большие люди" и которую можно подкупить большими деньгами. Они стараются побольше подержать Привалова на Урале, чтобы он не мешал их проискам в столице, для чего подыскивают "настоящую женщину", которая "сумела бы завладеть им вполне".

Но автор и сам приготовил своему главному герою гораздо более серьезные сердечные испытания, развитие которых и становится основной любовной "интригой" романа. В доме Бахаревых Привалов встретил Надю, которую он знал еще девочкой, и Надя ("Надежда Васильевна", как всегда почтительно называет ее сам автор) сразу поразила его "не красотой, а чем-то особенным, чего не было у других". Привалов "чувствовал всем существом своим, что его жизнь осветилась каким-то новым светом"... Он сразу стал связывать это, еще не испытанное им чувство со своими "планами". В мечтах он пристроил к своей "вальцовой мельнице" небольшой флигель, и "в окно флигелька смотрело на Привалова такое хорошее девичье лицо с большими темно-серыми глазами и чудной улыбкой".

Как художник Мамин-Сибиряк, конечно, понимал все трудности осуществления этой мечты, и он изобразил непреодолимые драматические препятствия. Счастливым соперником Привалова оказался Максим Лоскутов, причем соперником неустранимым, с которым Надя крепко связала свою судьбу в тайне от всех и задолго до приезда в Узел главного героя. Это обстоятельство стало драмой не только для Привалова, но и для самой Нади и для ее престарелых родителей, людей старообрядческих традиций.

Здесь возникает новая параллель с первым романом Чернышевского. В нем Вера Розальская по церковному обряду выходит замуж за своего нравственного наставника, (*62) Лопухова, не спрашивая на это согласия и благословения матери. В романе Мамина-Сибиряка Надя Бахарева проявляет еще большую смелость. Она становится возлюбленной человека, в любовь и благородство которого твердо верит. Во время тяжелого признания во всем этом своему отцу она защищает право девушки на свободный выбор судьбы. "Если человек, которому я отдала вес, хороший человек, то он и так будет любить меня всегда... Я не хочу лжи, папа". Надя ушла из родного дома к Лоскутову, благополучно живет с ним на его прииске. У них родилась дочка. Значит, не напрасно она ему верила, он и внушил ей такие взгляды на права и судьбу женщины.

Привалов тяжело переживал крушение своих надежд - надолго заперся у себя дома и никого не хотел видеть. А Половодов между тем, чтобы удержать "миллионера" в Узле, подставлял ему разного рода соблазны. В качестве приманки оказалась собственная жена Половодова, красавица Тонечка. Она вышла за Половодова по расчету, без любви. И так как и он ее не любил, потому готов был даже пожертвовать честью жены ради своей выгоды. После бала у Ляховских Тонечка заманила Привалова в свою карету, потом и в свой дом, и он (человек бесхарактерный!) стал ее любовником. Половодов добился своего,- вызванный телеграммой в Петербург, Привалов отказался туда поехать. Но ему приходилось скрывать свое увлечение от общественного мнения. А это было нелегко, и роман его с Тоней продолжался недолго.

Тогда для Привалова возникли новые соблазны в семье другого "опекуна", Ляховского,- в лице его дочери, Зоси. Зося - антипод Нади Бахаревой. Кумир своего отца, воспитанная в роскоши, но при отсутствии в семье серьезных умственных интересов, молодая и очень красивая девушка выросла существом самодовольным, тщеславным, капризным. Привалов женился на Зосе. Оба не любили друг друга, и, естественно, их семейная жизнь не сложилась. Зося сразу вернулась в свое положение избалованно-капризной особы, равнодушной к интересам других. Привалов был счастлив сначала, но скоро уже "со страхом смотрел на ту цыганскую жизнь, которая царила в его доме", и "его положение становилось все труднее". Так через любовные конфликты автор дорисовывает и оценивает характеры своих героев.

Сначала желание Привалова видеться с Тоней в (*63) "Общественном клубе", потом его разочарование в Зосе и поездка на Ирбитскую ярмарку стали для автора хорошим поводом набросать довольно широкие картины нравов уральского буржуазно-чиновничьего "общества". Азартные карточные игры, при которых в один вечер приобретались, а затем снова спускались десятки тысяч рублей; непрерывное пьянство, в котором все искали себе радость и забвение; дикие пьяные выходки, с битьем зеркал и купаньем в аквариуме... Эта "вечно голодная стая хищников справляла свой безобразный шабаш, не желая ничего знать, кроме своей наживы и барыша. Глядя на эти довольные лица... ни на мгновенье нельзя было сомневаться в том, "кому живется весело, вольготно на Руси...".

Но эти сцены дикого разгула завершились катастрофой. Младший сын Бахаревых, Виктор, застрелил неприлично "канканирующую" на сцене ярмарочного театра молодую девушку, Катю Колпакову, которую любил.

И Привалова загубили ярмарочные кутежи. Он вернулся к делам своей мельницы, но с тех пор стал пить и, не имея силы справиться с собой, стал думать о смерти. В этом проявилась слабая сторона его характера. Развивая ее, автор мог бы привести своего главного героя к катастрофе, сделав его жертвой "приваловских миллионов".

Но в натуре Привалова была, как мы видели, и сильная сторона, которую высоко ценил автор. И чтобы вывести Привалова из его заблуждений, автор открыл ему путь к Наде, к ее нравственной поддержке. Но для этого надо было сначала искусственно устранить со сцены Лоскутова, с которым Надя была счастлива. В подобных целях писатели часто прибегают к натяжкам, несчастным случаям или смертельным заболеваниям (вспомним судьбы Инсарова и Базарова у Тургенева, Андрея Болконского у Толстого, Дымова и Чикильдеева у Чехова). Лоскутов был слишком умен для своих современников, и его внезапно постигло умственное расстройство.

Надя сначала возвратилась в Узел, чтобы лечить мужа, и снова встретилась с Приваловым. Видя его тяжелое состояние, она сказала ему, что если он не может "удержаться для себя", пусть сделает это для нее, и это было началом их подлинного сближения. Затем, по совету доктора, она увезла Лоскутова и их маленькую дочку, Маню, в деревню - в тот "флигелек в три окна", который давно уже построил Привалов при своей мельнице, в Гарчиках. Через (*64) некоторое время болезнь Лоскутова обострилась, он умер, и его похоронили на крестьянском кладбище.

Большие перемены произошли и в борьбе за "приваловские миллионы". Половодов, став любовником Зоси, уехал с нею в Париж, захватив с собой большую сумму денег из средств "опеки". Это дало возможность Привалову начать против "опекунов" новые хлопоты в сенате, и он уехал в Петербург. Через год он вернулся в Узел с известием, что Шатровские заводы "проданы с молотка для покрытия казенного долга". Так неожиданно герой "освободился" от своих миллионов.

В дальнейшем Привалов уже не появляется на сцене, но о его жизни теперь заботятся Бахаревы. Отец сам приехал к Наде, когда-то изгнанной им из дома, помирился с ней, напомнил ей, что ее глубоко и неизменно любит Сергей Привалов, последний представитель своего рода, которому Бахарев столь многим обязан, и слезно просил ее пойти навстречу этой любви. Взволнованная Надя обещала отцу подумать об этом. В кратком эпилоге романа, изображающем то, что происходит три года спустя, старик Бахарев ведет на прогулку своего "законного" внука, Павла Привалова, которому он обещал оставить свое большое состояние, чтобы тот, когда вырастет, мог бы выкупить Шатровские заводы.

В последних главах романа автор рассказывает о том, как Надя жила в Гарчиках до возвращения Привалова из столицы. Ее стремления во многом перекликаются с проектами ее будущего мужа и многое проясняют в этих проектах.

Надя заранее видела в начинаниях Привалова возможность "здорового, трудового счастья". Но она столкнулась с "совершенно незнакомой ей жизнью" и прежде всего с "каторжной долей деревенской бабы", с ее "мукой мученической". У нее завелись знакомства с "древними старушками" - "настоящими героинями труда". Она стала сознавать необходимость "бесконечной святой работы" - "помощи своей родной сестре, позабытой богом, историей и людьми". Еще до смерти Лоскутова у Нади возникло желание "навсегда остаться в Гарчиках", открыть здесь "бесплатную школу" и "домашнюю лечебницу".

Во всем этом тоже нет ничего собственно народнического. (Сочувствие "тяжелой долюшке" русской крестьянки - один из важнейших мотивов поэзии Некрасова; в деревенских земских больницах самоотверженно работают врачи (*65) у Чехова.) Еще менее это вероятно становится при сопоставлении таких впечатлений и намерений Нади с ее высокой оценкой заводского производства как чего-то "хорошего, нового, сильного".

А с другой стороны, ее стремление просвещать крестьянство и облегчать его труд, чему явно сочувствует автор, отчасти проясняют суть неясно намеченных планов Привалова. Что такое "широкие начала" его хлебной торговли, о которых говорила Надя, или ее "рациональное основание" и возможность с ее помощью "спасти от эксплуатации тысячи людей", как полагал Лоскутов? Видимо, суть приваловских замыслов тоже заключалась в помощи бедному деревенскому люду, в снабжении его хлебом по самым умеренным ценам при самой умеренной прибыли предпринимателя.

Как уже сказано выше, это, конечно, утопические идеалы, которые, очевидно, разделяет и автор романа. И следует добавить, что в отличие от Чернышевского Мамин-Сибиряк не имеет при этом в виду какой-либо "перемены декораций", то есть уничтожение самодержавно-помещичьего строя насильственным ("рахметовским") путем. Очевидно, Мамин-Сибиряк - писатель, отличающийся реформистско-просветительским миропониманием. Он был в этом отношении близок к Короленко с его стремлением защищать гражданские права народа, опираясь на существующие узаконения, и к Чехову с его верой в то, что с помощью культурной деятельности интеллигенции можно постепенно превратить отсталую Россию в "цветущий сад".

Но, несмотря на утопичность своих воззрений, Мамин-Сибиряк в романе проявил себя писателем-реалистом. Осуществление демократических идеалов его главных и положительных героев - Привалова и Нади - отнесено в будущее и в силу "обстоятельств" уральской жизни не показано в произведении. По тем же обстоятельствам оба эти героя переносят тяжелые испытания. Привалов - долгую, трудную и неутешную борьбу с "опекой". Надя - разрыв с горячо любимым отцом и семьей из-за своей "беззаконной" любви. При этом Привалов, при всем благородстве своих общественных стремлений, в полной мере проявляет наследственную слабость и неустойчивость характера, а Надя терпит поражение в надеждах на счастливый союз, не скрепленный клятвами перед алтарем.

Сюжет романа построен в основном на этих конфликтах.

(*66) При этом писатель не вводит нас в детали столично-бюрократической волокиты по делу Привалова, но подробно - в живых бытовых сценах - раскрывает корыстные замыслы его опекунов - Половодова и Ляховского - и метко обрисовывает низменные характеры этих "рыцарей" корысти и обмана. Этому же служат и побочные интриги сюжета - любовная связь Привалова с женой Половодова, раскрывающая всю пустоту ее семейной жизни, и внезапная женитьба главного героя на дочери Ляховского, нравственно испорченной чрезмерной роскошью и слепым поклонением.

Всем этим людям, развращенным богатством, в романе противостоит тоже богатая, но патриархальная, старозаветная семья Бахаревых. В ней соблюдаются старые нравственные традиции, но они уже стали формой, лишенной содержания. В этой семье скучно жить, и молодежь в ней стремится к чему-то новому - к образованию, к личным отношениям, не связанным показными обрядами. И внезапные несчастья посещают эту семью - временное разорение Василия Захарыча, судебный процесс над Виктором.

Таким образом, отрицательным героям, воплощающим в себе беспринципность и подлость деляческого мира, в романе противостоят герои из той же среды, но способные к идейным нравственным исканиям. Однако они лишены какой-либо идеализации со стороны автора. Так или иначе они оказываются неудачниками в жизни: Привалов теряет свое состояние. Костя Бахарев, с продажей Шатровских заводов,- любимую работу, Надя - любимого человека, Лоскутов - здоровье и жизнь.

Местные, узловские, "опекуны" недолго бесчинствовали: Ляховский умер после удара. Полеводов застрелился в Париже, преследуемый полицией. Но Шатровские заводы и приваловские миллионы по решению министерства попали в руки людей того же пошиба, людей, повыше рангом, живущих в столице. Их получила "какая-то компания", которая сама оказалась лишь "подставным лицом", прикрывающим "ловкую чиновничью аферу...".

Во всем этом вырисовывается очень мрачная перспектива развития всей русской национальной жизни. Русская промышленная буржуазия оказывается тесно связанной с реакционными правительственно-чиновными кругами, которые думают только о своем материальном преуспевании, но никак не о страданиях народных масс и о судьбах страны.

Роман "Приваловские миллионы" ясно обнаруживает, (*67) что русские буржуазные слои не были способны создать прогрессивное политическое движение, активно противостоять деградирующему самодержавно-помещичьему строю, что русская буржуазия обречена на деградацию и историческое поражение вместе с этим строем. Кто же может встать тогда во главе национального прогресса? Во всяком случае, не слабые "кающиеся предприниматели" вроде Сергея Привалова и Нади Бахаревой с их утопическими стремлениями.

Писатель, конечно, не сознавал всего этого. Но перспектива национального развития, которая вытекала из всего соотношения характеров, реалистически воспроизведенного в романе, была именно такова2. И роман в своем идейном содержании был литературным явлением очень значительным, показавшим русскую общественную жизнь второй половины XIX века с новой, неожиданной стороны.

Мамин-Сибиряк в "Приваловских миллионах", как и в последующих своих романах, был человеком очень наблюдательным и самобытно мыслящим, он открыл общественности своего времени "неведомый край" русской действительности и довольно глубоко осознал его жизнь.

Он умел создавать в своем воображении персонажей, отчетливо воплощающих национально-исторические характеры, заставлять их действовать, мыслить, чувствовать, говорить так, чтобы через это ясно выступали те стороны их характеров, которые особенно интересовали писателя, строить из их действий и отношений определенную последовательность событий - сюжет произведения,- живописать портреты и бытовую обстановку их жизни. Во всем этом он проявлял несомненную художественную талантливость.

Изображая "темное царство" за каменным поясом и первые "лучи света" в нем, Мамин-Сибиряк выступает и как общерусский писатель, отражающий процессы распада и приближения к своей катастрофе мира буржуазного хищничества и аморализма.

1 Н. Г. Чернышевский. Славянофилы и вопрос об общине. Поли. собр. соч., т. IV, М., Гослитиздат. 1948, с. 744.

2 Через 20 лет, совершенно сознательно, гораздо полнее и глубже подобную же перспективу русской национальной жизни наметил А. М. Горький в драме "Враги".


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2019 г.
Политика конфиденциальности