Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
ГлавнаяБИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика

«ПЬЕСУ НАЗОВУ КОМЕДИЕЙ…»:

«ВИШНЕВЫЙ САД» А. П. ЧЕХОВА

О. В. Богданова,
Санкт-Петербургский государственный университет
доктор филологических наук, профессор

(продолжение)

 

Однако Фирс не единственный, к кому Раневская относится «как к родному». Войдя в комнату, Любовь Андреевна «целует брата, Варю, потом опять брата» и следом «целует Дуняшу», горничную (с. 201). И тот же мотив родства звучит в ответной реакции. Лопахин, сын бывшего крепостного в имении Гаевых, с теми же словами обращается к самой Раневской: «…вы, собственно вы, сделали для меня когда-то так много», «я <...> люблю вас, как родную… больше, чем родную». Заметим, что и к Трофимову Любовь Андреевна обращается с теми же словами: «Не осуждайте меня, Петя… Я вас люблю, как родного» (с. 234). Передача различным персонажам одного и того же семантически нагруженного слова с корнем «род» («родство») со всей очевидностью опровергает обличительные сентенции Трофимова46.

Столь же патетичен и другой монолог Пети Трофимова. «Человечество идет вперед, совершенствуя свои силы. Все, что недосягаемо для него теперь, когда-нибудь станет близким, понятным, только вот надо работать, помогать всеми силами тем, кто ищет истину. У нас, в России, работают пока очень немногие. Громадное большинство той интеллигенции, какую я знаю, ничего не ищет, ничего не делает и к труду пока не способно. Называют себя интеллигенцией, а прислуге говорят "ты", с мужиками обращаются, как с животными, учатся плохо, серьезно ничего не читают, ровно ничего не делают, о науках только говорят, в искусстве понимают мало. Все серьезны, у всех строгие лица, все говорят только о важном, философствуют, а между тем у всех на глазах рабочие едят отвратительно, спят без подушек, по тридцати, по сорока в одной комнате, везде клопы, смрад, сырость, нравственная нечистота…» (с. 223–224). В первый момент кажется, что монолог звучит основательно и убедительно. Однако если прислушаться, едва ли не каждый тезис Петиной революционно-демократической речи содержит внутри себя антитезис.

Уже шла речь о том, что Гаевы и Раневские не обращаются с мужиками, как с животными, скорее как с родными. И на этом можно было бы остановиться. Но текст Чехова заставляет развить эту мысль. Драматург показывает, что старосветские помещики и богатые купцы сами видят в себе нечто животное. Не только Петя видит в Лопахине «хищного зверя», но и сам Лопахин в какую-то минуту выставляет себя «козлом», «бараном» или «быком» (?): «Лопахин (заглядывает в дверь и мычит). Ме-е-е… (Уходит)» (с. 201). Петя о себе скажет: «Как зима, так я голоден…» (с. 227) – и в этом признании слышится что-то животное, как о волке зимой. А Пищик и вовсе ведет свою родословную от лошади: «Мой покойный родитель, шутник, царство небесное, насчет нашего происхождения говорил так, будто древний род наш Симеоновых-Пищиков происходит будто бы от той самой лошади, которую Калигула посадил в сенате…» (с. 229). На что Петя Трофимов с готовностью откликается: «А у вас в фигуре в самом деле есть что-то лошадиное…» (с. 229).

Что касается обращения на «ты» или на «вы», то и этот аспект в пьесе Чехова разработан тщательно и тонко. Например, Аня и Варя – дочери Раневской, родная и приемная, обе обращаются к Раневской как к «маме» и «мамочке», но одна на «ты», другая на «вы»47. Впрочем, то же самое можно заметить и в их обращении к дяде, к Гаеву. Об «этикете» мужицкого Лопахина (он сам о себе: «мужик мужиком») в одном из писем говорил Чехов: «Дуня и Епиходов при Лопахине стоят, но не сидят. Лопахин <...> держится свободно, барином, говорит прислуге ты, а она ему – вы»48. Между тем в пьесе в конце первого действия при прощании Лопахин «подает руку Варе, потом Фирсу и Яше» (с. 213). Предположить акцентацию сословной разности здесь невозможно. При этом сам Петя «путается» в использовании «ты» и «вы», например, в речи к Лопахину: «Трофимов. Я, Ермолай Алексеич, так понимаю: вы богатый человек, будете скоро миллионером. Вот как в смысле обмена веществ нужен хищный зверь, <...> так и ты нужен...» (с. 223)49. И делает это Чехов со всей очевидностью сознательно: если в одном случае он стирает границы между сословным положением персонажей, то в другом хочет показать «запутанность» идей героя, неумение Пети разобраться в собственных мыслях и суждениях.

Аргумент Пети о том, что «рабочие едят отвратительно», как будто находит подтверждение в пьесе. Варя рассказывает Ане о том, что «в людской <...> живут одни старые слуги» и что как будто бы прошел слух, что Варя «велела кормить их одним только горохом» – «от скупости» (с. 214). Но позже Любовь Андреевна упомянет те же обстоятельства: что «на кухне старикам дают один горох» и что Варя «кормит всех молочным супом» – но при этом добавит – «из экономии» (с. 218). Т. е. и в этом Трофимов оказывается не прав.

Наконец, самое существенное в приведенном Петином монологе – мысль о необходимости работать («надо работать»). Однако если взглянуть на самого Петю, то возникает вопрос: а чем занят Петя? он работает? Об этом в пьесе сказано крайне мало. Известно, что прежде Петя «был учителем Гриши» (с. 202), сына Раневской. Тогда Трофимов был «совсем мальчиком, милым студентиком» (с. 210). Но с момента отъезда Раневской в Париж (и смерти Гриши) прошло пять лет, к настоящему времени Петя должен бы уже закончить Московский университет. Однако Петя повзрослел (а точнее «постарел») – «волосы негустые, очки» (с. 211), «облезлый барин» (с. 211) – и все еще не завершил образование. Любовь Андреевна с удивлением спрашивает: «Неужели вы все еще студент?» (с. 211). А в другой раз: «…голубчик, надо же учиться, надо курс кончить. Вы ничего не делаете… <...> так это странно…» (с. 236). «Должно быть, я буду вечным студентом» (с. 236) – ответ Пети.

Можно предположить, что Петя исключен из университета за вольность мысли, но Чехов нигде об этом не говорит, не делает даже намека. Об учебе Пети однажды только упоминает Варя: «Уже два раза увольняли из университета» (с. 232). Скорее всего, причина тому – бедность («в поношенном студенческом мундире»), невозможность платить за образование. И, кажется, единственным средством к существованию для Пети, «гордого человека» (по Достоевскому), как и для Раскольникова, остаются переводы («Я за перевод получил»; с. 244). Другой службы у него нет.

Неслучайно А. В. Луначарский говорил о Трофимове так: «Трофимов <...> знает цель жизни: идти вперед к лучезарной звезде грядущего счастья. Но ведь это одни слова. Ведь он только вечный студент, "недотёпа". Мечтает о счастье, <...> о грядущих радостях, а сам закупорился от живой жизни в свой полинялый студенческий мундирчик и не может выбиться из самой крайней нищеты»50. Или М. Горький: «Дрянненький студент Трофимов красиво говорит о необходимости работать и – бездельничает, от скуки развлекаясь глупым издевательством над Варей, работающей не покладая рук для благополучия бездельников»51.

Однако любопытнее другое. Монолог Пети о труде удивительным образом напоминает то, о чем говорил сам Чехов: «Чтобы хорошо жить, по-человечески – надо же работать! Работать с любовью, с верой. А у нас не умеют этого. Архитектор, выстроив два-три приличных дома, садится играть в карты, играет всю жизнь или же торчит за кулисами театра. Доктор, если он имеет практику, перестает следить за наукой, ничего, кроме "Новостей терапии", не читает и в сорок лет серьезно убежден, что все болезни – простудного происхождения. Я не встречал ни одного чиновника, который хоть немножко понимал бы значение своей работы: обыкновенно он сидит в столице или губернском городе, сочиняет бумаги и посылает их в Змиев и Сморгонь для исполнения. А кого эти бумаги лишат свободы движения в Змиеве и Сморгони, – об этом чиновник думает так же мало, как атеист о мучениях ада. Сделав себе имя удачной защитой, адвокат уже перестает заботиться о защите правды, а защищает только право собственности, играет на скачках, ест устриц и изображает собой тонкого знатока всех искусств. Актер, сыгравши сносно две-три роли, уже не учит больше ролей, а надевает цилиндр и думает, что он гений. Вся Россия – страна каких-то жадных и ленивых людей: они ужасно много едят52, пьют, любят спать днем и во сне храпят53. Женятся они для порядка в доме, а любовниц заводят для престижа в обществе. Психология у них – собачья: бьют их – они тихонько повизгивают и прячутся по своим конурам, ласкают – они ложатся на спину, лапки кверху и виляют хвостиками…»54.

 


46 Во вводной ремарке к четвертому действию автор сообщает: «За сценой в глубине гул. Это пришли прощаться мужики. Голос Гаева: "Спасибо, братцы, спасибо вам"» (с. 243). И вновь сцена будет продублирована. В финале, перед самым отъездом бывших хозяев, Яша произносит: «Простой народ прощаться пришел» (с. 241).

47 Хотя сама Любовь Андреевна любит их «на равных»: «Любовь Андреевна (нежно). Иди, иди… Родные мои… (Обнимая Аню и Варю.) Если бы вы обе знали, как я вас люблю. Садитесь рядом, вот так…» (с. 222).

48 А. П. Чехов – К. С. Станиславскому. 10 ноября 1903 г., Ялта.

49 Любопытно, что о себе Петя скажет Ане: «Как зима, так я голоден…» (с. 227). Кажется в этой реплике Петя сам становится похож на голодного волка зимой.

50 Луначарский А. В. «Вишневый сад» Чехова // Киевские отклики. 1904. № 246.

51 Горький М. А. П. Чехов. С. 138.

52 Ср. Раневская: «Зачем так много есть?» (с. 218).

53 О Пищике: «Храпит, но тотчас же просыпается» (с. 209).

54 Горький М. А. П. Чехов. С. 140.

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2019 г.
Политика конфиденциальности