Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
ГлавнаяБИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика

«МЕРТВЫЕ ДУШИ» В «ШИНЕЛИ» Н. В. ГОГОЛЯ
(Мне отмщение и Азъ воздам…)

(продолжение)

О. В. Богданова,
Санкт-Петербургский государственный университет
доктор филологических наук, профессор


Даже воротник из кошки — фольклорного и волшебно-мистического (в т. ч. древнегреческого) образа-символа девичьего перевоплощения — оказывается в данном контексте неслучайным24.

С момента вступления Акакия Акакиевича на новый виток «жизненной дороги» (с. 126) — ступени жизненной лестницы — в повествование входит слово «дух». Первое упоминание — герой «поник совершенно духом» (с. 132) — кажется, уводит от самого представления о душе и духе, но корректива в понимание этих сем обеспечивается уже только тем, что герой собирается духом, чтобы скопить необходимую денежную сумму для пошива шинели, т. е. обретения «подруги жизни».

Накопление искомых 80 рублей описывается повествователем как сложный процесс ухаживания за невестой, ее завлечения и соблазнения. В связи с «ухаживаниями» герой вынужден сократить свои обычные расходы: он отказывается от чая по вечерам, не жжет свечи, старается ступать по мостовой по возможности легче, «чтобы таким образом не истереть скоровременно подметок» (с. 133), т. е. старательно приуготавливается к важному и торжественному моменту в своей жизни. Повествователь замечает, что «сначала ему было несколько трудно привыкнуть к таким ограничениям, но потом как-то привыклось и пошло на лад; даже он совершенно приучился голодать по вечерам; но зато он питался духовно, нося в мыслях своих вечную идею будущей шинели» (с. 133–134). Нарратор отмечает, что «как будто самое существование его сделалось как-то полнее, как будто бы он женился <!>, как будто какой-то другой человек присутствовал с ним, как будто он был не один, а какая-то приятная подруга жизни согласилась с ним проходить вместе жизненную дорогу» (с. 134). В представлении писателя, герой «сделался как-то живее, даже тверже характером, как человек, который уже определил и поставил себе цель. С лица и с поступков его исчезло само собою сомнение, нерешительность — словом, все колеблющиеся и неопределенные черты. Огонь порою показывался в глазах его, в голове даже мелькали самые дерзкие и отважные мысли…» (с. 134).

Процесс ухаживания героя постепенно сменяется непосредственным действом сватовства. «В продолжение каждого месяца он хотя один раз наведывался к Петровичу, чтобы поговорить о шинели, где лучше купить сукна, и какого цвета, и в какую цену, и хотя несколько озабоченный, но всегда довольный возвращался домой, помышляя, что наконец придет же время, когда все это купится и когда шинель будет сделана» (с. 134). Весь возвышенный, приподнятый строй повествования обнаруживает, что речь идет не просто о шинели, но действительно о «приятной подруге жизни», о невесте, которую словно подыскивает для героя Петрович. Оттого сердце героя, «вообще весьма покойное, начало биться» (с. 134).

Мелькающие в тексте слова «дух», «духовно», «сердце», «огонь», «отважные мысли» становятся свидетельством перерождения героя, его возрождения и восхождения, готовности очиститься от грязи, избавиться от ветоши и, покинув ад, взойти в чистилище. Помня о параллельной работе Гоголя над «Мертвыми душами», можно обратиться к тексту поэмы и понять, что нечто подобное автор эксплицирует посредством переживаний Чичикова, случайно столкнувшегося на дороге с молодой и очаровательной блондинкой. Гоголь пишет в «Мертвых душах»: «Везде, где бы ни было в жизни, среди ли черствых, шероховато-бедных и неопрятно-плеснеющих низменных рядов ее, или среди однообразно-хладных и скучно-опрятных сословий высших, везде хоть раз встретится на пути человеку явленье, не похожее на всё то, что случалось ему видеть дотоле, которое хоть раз пробудит в нем чувство, не похожее на те, которые суждено ему чувствовать всю жизнь. Везде, поперек каким бы ни было печалям, из которых плетется жизнь наша, весело промчится блистающая радость, как иногда блестящий экипаж с золотой упряжью, картинными конями и сверкающим блеском стекол вдруг неожиданно пронесется мимо какой-нибудь заглохнувшей бедной деревушки, не видавшей ничего, кроме сельской телеги, и долго мужики стоят, зевая, с открытыми ртами, не надевая шапок, хотя давно уже унесся и пропал из виду дивный экипаж. Так и блондинка тоже вдруг совершенно неожиданным образом показалась в нашей повести и так же скрылась. Попадись на ту пору вместо Чичикова какой-нибудь двадцатилетний юноша, гусар ли он, студент ли он или просто только что начавший жизненное поприще, и боже! чего бы не проснулось, не зашевелилось, не заговорило в нем! Долго бы стоял он бесчувственно на одном месте, вперивши бессмысленно очи в даль, позабыв и дорогу, и все ожидающие впереди выговоры, и распеканья за промедление, позабыв и себя, и службу, и мир, и всё, что ни есть в мире» (с. 91). Именно так и происходит с немолодым уже Акакием Акакиевичем: «Один раз, переписывая бумагу, он чуть было даже не сделал ошибки, так что почти вслух вскрикнул "ух!" и перекрестился» (с. 134).

Как сказано в тексте, в течение полугода длятся ухаживания и сватовство Акакия Акакиевича. Торжественны и основательны выбор сукна, подкладки, «коленкору», что «был еще лучше шелку» (с. 134), кошки на воротник, которую «издали можно было всегда принять за куницу» (с. 135). Но особенно торжественен день обретения шинели — повествователь называет его «самым торжественнейшим» (с. 135) в жизни Акакия Акакиевича. «Двойное видение» писателя позволяет ему воссоздать картину облачения в шинель как великое празднество дня свадьбы, пышность которого достойна одического слога.

По словам нарратора, Петрович явился с шинелью поутру, «перед самым тем временем, как нужно было идти…» (так и слышится — идти в церковь, однако для Акакия Акакиевича — идти в департамент). «Вынувши шинель, он <Петрович> весьма гордо посмотрел и, держа в обеих руках, набросил весьма ловко на плеча Акакию Акакиевичу; потом потянул и осадил ее сзади рукой книзу; потом драпировал ею Акакия Акакиевича несколько нараспашку. Акакий Акакиевич, как человек в летах, хотел попробовать в рукава; Петрович помог надеть и в рукава, — вышло, что и в рукава была хороша. Словом, оказалось, что шинель была совершенно и как раз впору» (с. 135). Процедура одевания жениха и сам обряд бракосочетания словно сливаются, накладываются и смешиваются в многообразии действий и впечатлений, моделируя сдвоенный, объемный план изображаемых событий.

Подобно свадебной процессии или подобно тому, как городские зеваки, желающие рассмотреть пышную церемонию поближе, Петрович, передавший в руки жениха невесту, вышел вслед за облаченным в новую шинель, за только что повенчанным, усмехающимся «от внутреннего удовольствия» Акакием Акакиевичем и, «оставаясь на улице, долго еще смотрел издали на шинель» и «потом пошел нарочно в сторону, чтобы, обогнувши кривым переулком, забежать вновь на улицу и посмотреть еще раз на свою шинель с другой стороны, то есть прямо в лицо» (с. 136). Заметим, Гоголь почти случайно произносит «в лицо», т. е. Петрович словно бы действительно заглядывает в лицо свадебной процессии, жениху и невесте. Писатель охватывает и задействует оба плана повествования: сюжетное и подтекстовое25.

Гоголевское уточнение о том, что Петрович, держа новую шинель обеими руками, набросил ее «весьма ловко на плеча» (с. 135), выглядит как будто бы излишним. Кажется, достаточно было сказать «весьма ловко набросил на него», но выражение «на плеча» словно пробуждает и актуализирует устойчивую формулу о женатом человеке — возложить заботу о ком-либо (жене, семье, детях) на свои плечи.

 


24 Наряду с этим, в христианстве образ кошки вбирает коннотации тьмы и сатаны, что обеспечивает поддержку «родительской» роли черта-портного.

25 Мотив обряжения жениха не противоречит интерпретации его и как мотива обряжения покойника.

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности