Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
ГлавнаяБИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика

«…ЭТО, СУДАРЬ МОЙ, ТАКАЯ ОКРОШКА, ОТ КОТОРОЙ НЕ ПОЗДОРОВИТСЯ»
(две «редакции» рассказа А. П. Чехова «Ионыч»)

(продолжение)

О. В. Богданова,
Санкт-Петербургский государственный университет
доктор филологических наук, профессор


Если внимательно взглянуть на текст рассказа, то станет очевидным, что в нем нет разоблачительных характеристик Ивана Петровича и Веры Иосифовны, если только отринуть «неинтерес» Старцева к чтениям хозяйки дома или его равнодушие к музицированию Котика (о чем уже шла речь выше). Единственным основанием к «осуждению» Туркиных может послужить авторское замечание в пятой (заключительной) части рассказа о том, что и спустя много лет в доме Туркиных царит все та же обстановка, что и при первом знакомстве с героями. «Иван Петрович не постарел, нисколько не изменился и по-прежнему всё острит и рассказывает анекдоты; Вера Иосифовна читает гостям свои романы по-прежнему охотно, с сердечной простотой. А Котик играет на рояле каждый день, часа по четыре» (с. 552).

Еще при жизни Чехова критики, говоря о героях его рассказов, писали, что «жизнь по шаблонам парализует ум, чувство и волю...»43. Однако если отвлечься от несвойственного Чехову морализаторства, то можно понять, что речь идет не об однообразии скуки и обыденной (обывательской) повторяемости, а об устойчивости неизменных законов человеческого существования. По Чехову, повторяемость — не однообразие, а постоянство жизни. Философия жизни. Все та же мысль из Екклезиаста о подлунном мире. И та же мысль, что пронизывает лирику Шекспира. Напоминанием о Шекспире становится вновь повторенная в финале повзрослевшим Павой фраза из «Отелло» — «Умри, несчастная!» (по форме очень напоминающая потемкинский афоризм «Умри, Денис…»). Чехов фактически воскрешает строки шекспировского 59 сонета: «В подлунном мире ничего не ново, / Извечно сущее, но все равно / В себе вынашивает каждый снова / То, что умами рождено давно». И вместе с ним в тексте актуализируется знаменитая шекспировская метафора «жизнь-театр», поддерживаемая затекстовым знанием о частых любительских и благотворительных спектаклях, проводимых в доме Туркиных, о представлениях в городском театре, с которого собственно и начинается описание города С. (с. 536), в т. ч. подкрепленное воспоминанием о заезжем цирке и рано скончавшейся актрисе Деметти, многочисленными отсылками к Д. И. Фонвизину и — возвращением к образу жизни-театра в финале рассказа (или метафоре жизни-цирка, если вспомнить мотив «шуток» Туркина, Котика и матери-природы).

В вышеприведенной цитате из рассказа неслучайно трижды (символически трижды) повторяется мысль о привычности, каждодневности и «прежности» («по-прежнему») уклада семьи Туркиных. И снова (наряду с цифрой 3 — длительность и протяженность) актуализируется число 4 (повторяемость и замкнутость). В жизни Туркиных, как в жизни каждого человека, как в каждой жизни, как в жизни вообще все повторяется. Каждые четыре года наступает високосный год, каждый год сменяются четыре сезона, каждые сутки включают в себя четыре времени — утро, день, вечер, ночь и т. д. Как в уже написанной к этому времени чеховской драме «Чайка» (1896) — четыре действия. В рассказе «Ионыч» в четвертой главке кольцо (или четырехугольная рамка) замыкается: ситуация почти детально повторяется, и Пава в последний раз произносит свою (шекспировскую/чеховскую) трагическую реплику.

IV

Наконец, остается вопрос: если в рассказе Чехова философия жизни так нумерологически точно отражена в цифровой символике пространственно-временной системы координат, то почему рассказовый текст не завершается на IV части, но включает в себя еще и пятую?

На эту особенность обращала внимание критика44. Исследователи замечали, что повествование в пятой главе выстроено совершенно иначе, чем в первых четырех маленьких главка. Так, например, темпоральные характеристики глаголов выразительно меняются: если прежде повествование велось в прошедшем времени, то в пятой части глаголы оформлены временем настоящим. Можно предположить, что причины к тому были уже не столько собственно литературные, сколько жизненно-житейские.

Если вообразить себе рассказ «Ионыч» без пятой главки, то все предшествующие рассуждения о героях и идее рассказа будут точны и аргументированны. И вывод будет простым и непреложным — Чехов писал рассказ «Ионыч» о себе и о людях, очень близких и родственных ему в таковом восприятии философии жизни45. Фоновым подтверждением тому могут оказаться реальные жизненные обстоятельства, сопутствовавшие созданию рассказа — тяжелые приступы усиливающейся болезни, поездка с целью лечения на юг Франции, посещение русского кладбища Кокад (тогда Николаевского) в Ницце, нестираемая память о смерти брата, умершего от чахотки, и проч. Совершенно очевидно, что в конце 1890-х к Чехову все чаще приходили мысли о приближающейся смерти, о бренности человеческого существования. Именно в этом русле (на этом фоне), вероятно, и был написан рассказ, первоначально состоявший из четырех частей.

Однако, возможно, показанный кому-то из литераторов или переосмысленный самим писателем, в итоге рассказ был отчасти переработан. Прямая проекция на личность самого Чехова была слишком очевидной. Пессимистический (но для Чехова — объективный) пафос рассказа мог показаться чрезмерно унылым и неоправданно тоскливым (для читателей, не обремененных мыслями о тщете бытия)46. Вероятно, поэтому (может быть, следуя чьему-то совету) Чехов в ходе работы над рассказом добавил пятую главку47. И, вероятно, согласно привносимой в текст социально ориентированной (в духе поздней «натуральной школы») ноте, сделал минимальные правки в тексте первых четырех главок. Например, в сцене на кладбище после глубоких раздумий героя (автора!) о жизни и смерти слишком дисгармонично (чрезмерно иронично) звучит уже приводимая реплика героя «Ох, не надо бы полнеть!», так же как в момент ожидания возможности сделать предложение Котику слишком чужеродны размышления влюбленного романтика о достатке, приданом, об обстановке в доме и общественном мнении. Этико-эстетическая объективность образа поколеблена.

Вероятно, поэтому Чехов (нарушавший переделкой логику художественной мысли рассказа) изменил временной континуум пятой главки. Если первые четыре части даны в прошедшем времени, как бы уже сдвинутыми в вечность, в объективность, в устойчивое течение осознанных закономерностей жизни, то настоящее время глаголов пятой главки привносило неустойчивость времени сегодняшнего, сиюминутного, еще не устоявшегося. Или — с иронической улыбкой — указывало на требование текущей действительности вмешаться в литературу и усилить ее гражданственный (учительный) пафос. Весь строй рассказа с подвижностью его оценок, с уравненными писателем «+» и «–», с колеблющимися границами «хорошего» и «плохого», «живого» и «мертвого» позволяют допустить условную игру автора-создателя в пятой главке. С той же долей последовательной непоследовательности, с которой писатель относился к жизни, Чехов (скорее всего) отнесся и к изменению текста выпускаемого рассказа, с бóльшим или меньшим сожалением внося в него необходимые (например, требовательному читателю) переделки.

История создания рассказа и его публикации подробно изложена в комментариях к Полному собранию сочинений и писем А. П. Чехова в 30 т. (М., 1974–1983). Комментарий ПСС не дает никаких указаний на возможность (даже предположительную возможность) существования различных редакций рассказа. Однако хронология имеющихся в записных книжках сведений (Записная кн. I) вырисовывает следующий график. Первые зафиксированные в записных книжках пометы к рассказу появляются начиная с августа 1897 г. Так, первая запись, без сомнения относимая текстологами к «Ионычу»: «От кредитных бумажек пахло ворванью» (Записная кн. I, с. 76) — датируется именно августом 1897 г. Далее исследователи намечают большой перерыв в работе над рассказом — более полугода. Вплоть до марта 1898 г. Чехов больше не делал никаких записей, связанных с рассказом. Последующее возвращение к тексту датируется мартом 1898 г. В марте-апреле 1898 г. записей, связанных с «Ионычем», более всего. Т. е., надо полагать, что именно в марте-апреле (или марте — апреле — начале мая) 1898 г. первые четыре главки и были написаны. Последняя запись — конспект пятой главы «Ионыча» — была внесена в записную книжку, по утверждению специалистов, скорее всего в самых последних числах мая или даже первых числах июня 1898 г.

 


43 Столяров Мих. Новейшие русские новеллисты. Гаршин. Короленко. Чехов. Горький. Киев-Петербург-Харьков, 1901. С. 58. В наше время чеховед В. Б. Катаев развил эту мысль: «И таланты, и сердечная простота совсем не худшие свойства, которые могут обнаружить люди. Но их запрограммированность, заведённость, бесконечная повторяемость в конце концов вызывают в наблюдателе тоску и раздражение» (Катаев В. Б. Сложность простоты. Рассказы и пьесы Чехова. С. 13–22).

44 «Полторы драгоценных страницы размашисто израсходованы на эпилог — не нужный для сюжета и развития характера, все уже закончилось на финальной по сути фразе "И больше уж он никогда не бывал у Туркиных"» (Вайль П., Генис А. Родная речь. Уроки изящной словесности / предислов. А. Синявского. М.: Независимая газета, 1991. С. 172–181).

45 Заметим, что в первых записях, которые исследователи относят к рассказу «Ионыч», Чеховым была использована форма повествования от 1 лица.

46 См. письмо Чехова Л. А. Авиловой из Ниццы от 6 (18) октября 1897 г.: «Вы сетуете, что герои мои мрачны. Увы, не моя в том вина! У меня выходит это невольно, и когда я пишу, то мне не кажется, что я пишу мрачно; во всяком случае, работая, я всегда бываю в хорошем настроении» (ПСС: в 30 т. Т. 25. Письма 1897–1898).

47 Нельзя забывать и о наличии цензуры. Ср.: «Когда повесть "Моя жизнь" печаталась в "Приложениях 'Нивы'", то цензура обрезала ее в нескольких местах…» (письмо В. Г. Вечеслову из Ниццы 26 октября (7 ноября) 1897 г.).

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2019 г.
Политика конфиденциальности