Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
ГлавнаяБИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика

«…ЭТО, СУДАРЬ МОЙ, ТАКАЯ ОКРОШКА, ОТ КОТОРОЙ НЕ ПОЗДОРОВИТСЯ»
(две «редакции» рассказа А. П. Чехова «Ионыч»)

(продолжение)

О. В. Богданова,
Санкт-Петербургский государственный университет
доктор филологических наук, профессор


III

Образ семьи Туркиных привычно рассматривается критикой как образ традиционного провинциального семейства, только на первый взгляд кажущегося интеллигентным и талантливым, но по сути являющегося малоинтересным, примитивным, (оценочно) обывательским.

Известно, что первоначально Чехов задумывал рассказ не о докторе, земском враче, но повествование о жизни некоего семейства. В его записных книжках сохранились контуры сюжета задуманного рассказа, в центре которого, по первоначальному замыслу, должна была находиться семья Филимоновых, и схему рассказа писатель набрасывал так: «Он чиновник, играет на сцене, поёт, показывает фокусы, острит ("здравствуйте, пожалуйста"), она пишет либеральные повести, имитирует: "Я в вас влюблена... ах, увидит муж!" — это говорит она всем на свете при муже. Мальчик в передней: умри, несчастная! В первый раз, в самом деле, всё в этом скучном сером городе показалось забавно и талантливо»39. Т. е. семья Филимоновых (позже Туркиных) должна была стоять в центре, и именно ей должен был быть посвящен рассказ.

В окончательном варианте семья Туркиных покинула центральную позицию и составила антуражный фон рассказа. Сопоставление предварительной и итоговой версий рассказа позволяет предположить, что первоначально Чехов предполагал на примере семьи (Филимоновых или Туркиных) представить однообразие, повторяемость и обыкновенность текущей жизни. В сохранившихся записях, кажется, даже просматривается аксиология: «В первый раз, в самом деле, всё в этом скучном сером городе показалось забавно и талантливо…» Т. е. план писателя как будто бы состоял в развенчании домашнего и семейного уклада Филимоновых, их жизнь в этом скучном сером городе (всп. длинный серый однообразный забор как метафору провинциальной жизни в «Даме с собачкой»). Однако диалектичность философской позиции писателя, его умение видеть антиномичные составляющие единой картины земного мира заставляют предположить, что первоначальный замысел, отчасти связанный с оценочностью и инвективой, обращенной к провинциальности, постепенно сменился более широким и, следовательно, более объективным взглядом на то, что провинция мало чем отличается от столицы. Так, например, понятно, что переезд героинь в «Трех сестрах» из провинции в Москву вряд ли мог что-либо изменить в их жизни. И Чехов, талантливый и глубокий писатель, конечно, осознавал это. Потому в замысле будущего рассказа о семье Филимоновых он, со всей очевидностью, отказался от изображения провинции, но обратился к изображению вообще человеческой среды, любого социального сообщества. Провинция у Чехова — только частный случай, использованный писателем. Нельзя не понять, что в итоге изображение семьи Филимоновых-Туркиных должно было стать у Чехова воплощением жизни всех и каждого, но не отдельных скучных провинциалов или серых обывателей40. Именно об этом говорит рисунок образа семьи Туркиных в рассказе «Ионыч».

Если бы Чехов намеревался изобразить сатиру на провинциальное общество, можно быть уверенными, что у него достало бы красок сделать это. Он сумел бы показать негативные стороны семейства Туркиных, «обличить» их и в сниженном ключе представить на страницах рассказа. Однако чеховский текст не несет в себе открытых негативных коннотаций, которые могли бы быть приписаны семейству Туркины — как Котику (о чем шла речь выше), так и Ивану Петровичу и Вере Иосифовне. Скорее наоборот.

В изображении семейства Туркиных Чехов придерживается (почти) исключительно позитивной аттестации, прямо и исподволь обнаруживая сердечность и простоту, открытость и естественность героев. Так, уже предварительная характеристика Ивана Петровича включает в себя черты благородства и великодушия. «Туркин, Иван Петрович, полный, красивый брюнет с бакенами, устраивал любительские спектакли с благотворительною целью, сам играл старых генералов и при этом кашлял очень смешно. Он знал много анекдотов, шарад, поговорок, любил шутить и острить, и всегда у него было такое выражение, что нельзя было понять, шутит он или говорит серьезно» (с. 536). Если отвлечься от инерции тенденциозного восприятия и взглянуть на приведенную характеристику непредвзято, то становится очевидным, что герой (пусть пока и на первый взгляд, но) со всей определенностью располагает к себе. Повествователь неслучайно упоминает о его красоте, о любительских спектаклях, о благотворительных целях. И последующие эпитеты-маркеры «очень», «много» и «всегда» эксплицируют константность, т.е. органичность и присущность выделенных в его характере (и личности) достоинств. То же можно сказать и о характеристике, данной писателем Вере Иосифовне (с. 536), а упоминание о ее даре писательства и «говорящее» пенсне a priori «гасят» возможный (превентивный) негативный оттенок. Завершая представлять членов семейства Туркиных, повествователь итожит: «Одним словом, у каждого члена семьи был какой-нибудь свой талант» и далее — «Туркины принимали гостей радушно и показывали им свои таланты весело, с сердечной простотой» (с. 536).

Используемые писателем при первом знакомстве с героями оценки «радушно», «с сердечной простотой» не оказываются случайными. В ходе повествования автор настойчиво подчеркивает доброжелательность и отзывчивость членов семьи Туркиных. Так, будучи только случайно представленным на улице, при первой же встрече со Старцевым, почти также случайно зашедшим в дом к Туркиным, хозяин ведет себя тепло и гостеприимно, ничем не стесняя героя. Совершенно не зная Старцева, Иван Петрович открыто радушен: «Очень, очень рад видеть такого приятного гостя. Пойдемте, я представлю вас своей благоверной. Я говорю ему, Верочка, — продолжал он, представляя доктора жене, — я ему говорю, что он не имеет никакого римского права сидеть у себя в больнице, он должен отдавать свой досуг обществу. Не правда ли, душенька?» (с. 537). В словах героя не ощутимы нотки игры или фальши. Он открыт гостю. О финале первого визита Старцева к Туркиным будет сказано, что все гости (званые и незваные, в т. ч. земский врач) были «сытые и довольные» (с. 539)41.

В другой ситуации, после несостоявшегося свидания на кладбище, Старцев оказывается в доме Туркиных с намерением сделать Котику предложение. Девушка занята сборами на бал, и молодой влюбленный грустит за чайным столом в ожидании удобного случая. Туркин ничего не знает о переживаниях доктора, но замечает печаль гостя. И снова проявляет внимание и заботу. Повествователь сообщает: «Иван Петрович, видя, что гость задумчив и скучает, вынул из жилетного кармана записочки, прочел смешное письмо немца-управляющего о том, как в имении испортились все запирательства и обвалилась застенчивость» (с. 544). Туркин вряд ли развеселил тем Дмитрия Ионовича, но от внимательного хозяина не ускользнуло настроение гостя, и он не остался равнодушен к его настроению.

Поведение хозяина становится еще более выразительным, если вспомнить, что в изображаемое время все еще продолжали существовать социальные цензы — сохранялись разногласия между дворянами-либералами и разночинцами-демократами42. Однако в атмосфере рассказе (в том числе и благодаря Ивану Петровичу) они не ощутимы.

Не менее доброжелательной и великодушной изображается Чеховым и Вера Иосифовна. О ней говорится, что она страдала мигренью. Приглашенный к ней с визитом доктор Старцев «немножко помог» (с. 540) ей, и она, благодарная и признательная, в свою очередь «всем гостям уже говорила, что это необыкновенный, удивительный доктор» (с. 540).

 


39 Чехов А. П. Собр. соч.: в 8 т. М.: Правда, 1970. Т. 6. С. 482 (Записная кн. I. С. 85).

40 Фамилия семьи Филимоновы этимологически восходила к слову «phileo» — «любить».

41 На этом фоне скорее поведение Старцева вызывает некие размышления, когда после ухода от Туркиных герой «зашел еще в ресторан и выпил пива» (с. 540). Надо полагать, что подобная ремарка автора неслучайна.

42 Упоминание книги А. Ф. Писемского «Тысяча душ» (1858), вероятно, литературной новинки, может указывать на время действия в рассказе. Но разговор об эпидемии холеры может «сдвинуть» действие, например, в начало 1890-х гг. Однако принципиальной разницы для Чехова нет.

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2019 г.
Политика конфиденциальности