Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
ГлавнаяБИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика

«НАШЕ ОПИСАНИЕ ВЕРНЕЕ…» (А. С. ПУШКИН):
ОБРАЗЫ ПЕТРА И БЕДНОГО ЕВГЕНИЯ В «МЕДНОМ ВСАДНИКЕ»

(продолжение)

О. В. Богданова,
Санкт-Петербургский государственный университет
доктор филологических наук, профессор


Использование приемов антропоморфных метафор и олицетворения, обращение к формам глаголов в активном (не в пассивном) залоге — словно бы город возник сам, без чьего-либо участия по божьему мановению, воплощение в хронотопе одномоментности (сто лет прошли как одно мгновение) актуализируют коннотации сказочности, чуда, нерукотворности Его города, Петра творенья52.

При этом нет сомнений, что взгляды Пушкина на Петра и его деятельность не были одинаковыми на протяжении его жизни. Работая над историей Петра Великого, прозаик намеревался в романном тексте отобразить сложности характера и личности самодержца. Пока же, в «Медном всаднике», Пушкин вслед уже написанным строкам стихотворения «Друзьям» (1828)53 мог бы повторить:

Нет, я не льстец, когда Царю
Хвалу свободную слагаю:
Я смело чувства выражаю,
Языком сердца говорю.

Именно так — сердцем — и написана поэма о восстании на Сенатской площади и тем отдана дань благородному безумству друзей (в т. ч. лицеистов). Именно потому «петербургская повесть» пронизана высоким пафосом высокого жанра — гимна — не только Петру, граду Петрову, но и безумцам-мятежникам, по Вяземскому, — восставшим-волнам. Отдавая дань восторженному Кюхельбекеру, с волнением в сердце приветствовавшему некогда оду Петру, написанную С. А. Шихматовым, теперь Пушкин в том же близко-одическом ключе воспевал Петра и Петрополь, уже только тональностью рождаемой поэмы настраиваясь на кюхельбекерскую волну.

 

Подводя итог, необходимо высказать суждение о том, что прежде устойчиво существовавшая традиция вычленения конфликта «личность и государство» и его последующая реализация посредством образной пары «Евгений — Петр» должна быть скорректирована (особенно в рамках школьной программы). Проблема «маленького человека» должна уступить место подтекстовой линии воплощения иного литературного типа, т. н. «лишнего человека»54 (хотя круг проблем, связанных с этим героем-типом, не актуализирован Пушкиным в поэме). Так же, как должно отказаться и от утверждения о том, что образ Петра создан Пушкиным в поэме как образ противоречивый, как образ творца-тирана55. Релевантность подобных трактовок потеснена в «Медном всаднике» иной целевой задачей: создания памятника славы и трагедии.

 


52 В подобного рода прославлении кумира правящий царь, несомненно, увидел для себя невыгодное сравнение-сопоставление. Как умный и проницательный человек Николай I, конечно, многое разгадал, почувствовал нелицеприятие в «повести» Пушкина, потому допустить ее к печати не мог.

53 Пушкин А. С. Друзьям («Нет, я не льстец, когда царю…») // Пушкин А. С. Собр. соч.: в 10 т. Т. 2. С. 195–196.

54 Сходная мысль звучит в исследованиях А. Б. Перзеке (см. напр.: Перзеке А. Б. Поэтика антиутопии в поэме А. С. Пушкина «Медный всадник» как русская «весть миру»: взгляд из наших дней // Вопросы литературы. 2008. № 3).

55 В унисон Кюхельбекеру, в письме к П. Я. Чаадаеву от 19 октября 1836 г. Пушкин писал: «Петр Великий <…> один есть целая история!» (Пушкин А. С. Собр. соч.: в 10 т. Т. 10. С. 307–310).

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 -


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности