Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
На основную страницу Вопрос администратору Карта сайта
Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
Поиск
"КОЛОКОЛ" РУССКИЙ ЯЗЫК СТИЛЬ ДОКУМЕНТА ЛИТЕРАТУРА УЧИТЕЛЮ БИБЛИОТЕКА ЭКЗАМЕНЫ СПРАВКА КОМНАТА ОТДЫХА
Главная БИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика
 

САМЫЙ ЧЕХОВСКИЙ РАССКАЗ И. БУНИНА
(«Господин из Сан-Франциско»)

О. В. Богданова,
Санкт-Петербургский государственный университет
доктор филологических наук, профессор


 «"Господина из Сан-Франциско" называют самым толстовским рассказом Бунина»

И. Сухих

 





Принято считать, что рассказ И. Бунина «Господин из Сан-Франциско» – рассказ со всей очевидностью философский, но с очень сильной социально-обличительной тенденцией, направленный на сатирическое изображение высших слоев загнивающего буржуазного общества или, в крайнем случае, т. е. несколько шире, – вообще современного писателю общества, развращенного богатством и роскошью, лишенного тех нравственных принципов и устоев, которых взыскует гуманистически настроенный художник и русская литература в целом. «Обычный быт парохода "Атлантида" изображен с сатирической злостью и мрачной символичностью. Хозяева жизни утопают в роскоши, целый день едят и спят, развлекаются на вечерних балах, совершенно не обращая внимания на многочисленных молчаливых и незаметных людей, которые обеспечивают, ухаживают, прислуживают, доставляют: "…Великое множество слуг работало в поварских, судомойнях и винных подвалах"; "Встречные слуги жались от него к стене, а он шел, как бы не замечая их…". Защищенные богатством, ослепленные ярким электрическим светом, эти люди не замечают символических предзнаменований и не верят во что-то превосходящее их возможности. <…> Примечательно, что все обитатели "Атлантиды" – люди без имен. Имена Бунин дает только простым итальянцам: коридорному слуге Луиджи, танцорам Кармелле и Джузеппе, лодочнику Лоренцо. Неаполь и Капри представлены Буниным как противоположный полюс изображенного мира, полюс бедной, но естественной и гармоничной жизни»1. Кажется, что действительно Бунин изобличает пороки развращенной буржуазии, как будто бы сочувствуя угнетенному и бедному народу-труженику, вынужденному прислуживать и подчиняться, служить и угождать. Как будто бы одной из центральных оказывается проблема «богатые <—> бедные» и как будто бы симпатии писателя оказываются на стороне последних. Однако так ли это?

Рассказ Бунина написан в 1915 году. Первоначально он должен был называться «Смерть на Капри», вслед за Т. Манном и его «Смертью в Венеции». Однако, как позднее вспоминал сам Бунин, «заглавие "Смерть на Капри" <он>, конечно, зачеркнул тотчас же, как только написал первую строку: "Господин из Сан-Франциско..."» («Происхождение моих рассказов»). Именно эти слова и стали не только именем «собственным» героя, но и названием всего рассказа в целом.

Действительно, главный герой в продолжении всего повествования ни разу не назван по имени: «имени его ни в Неаполе, ни на Капри никто не запомнил…»2. Он поименован как «господин», «мистер». Только место, где он проживает, становится уточнением этих «сословных» обращений. Однако это уточнение весьма показательно. С одной стороны, оно так или иначе «персонифицирует», «индивидуализирует» господина, и не только тем, что читатель понимает, что герой происходит из штата Калифорния США, но уже самим использованием уточнения. Художественного мастерства Бунина, несомненно, хватило бы на то, чтобы оставить героя просто «господином» или «мистером». Между тем автор уточняет: его герой – господин из Сан-Франциско. И название города заставляет задуматься над тем, почему Бунин избирает именно этот город, а не иной американский Сан-…, будь то Сан-Антонио, Сан-Диего, Сан-Хосе или др.

На фоне прочих святых, в чью честь были названы североамериканские города, имя святого Франциска выделяется тем, что он был известен как яркий и ярый сторонник аскетичной жизни, стал основателем названного его именем «нищенствующего» ордена, возлагавшего на каждого монаха, вступившего в него, строгий по соблюдению и жесткий по исполнению обряд бедности. И тогда «происхождение» героя-господина именно из Сан-Франциско уже не кажется случайным, ибо тема богатства/бедности насквозь пронизывает весь текст, а в рамках художественного пространства рассказа уже с первой строки (а еще раньше – названия) порождает внутренний контраст, который опосредует и определяет дальнейшее повествование: (за)главный герой, богатый и развращенный господин, оказывается уроженцем города, названного в честь самого бедного, принципиально скромного в своих притязаниях святого.

В дальнейшем этот (первоначально незаметный и ненавязчивый) контраст пронижет все повествование. Однако контраст этот будет не внешним (например, определяемым разностью сословно-социального положения героев), но контрастом внутренним, присущим всем и вся, природе и человеку, причем, что принципиально важно для писателя, – любому и каждому из представителей той или иной социальной прослойки изображаемого автором социума.

Уже начало повествования (вслед за названием рассказа) насквозь контрастно: герой из Нового Света отправляется в путешествие в Старый; ему 58 лет, но он «только что приступал к жизни»; до поры задуманного двухлетнего путешествия «он не жил, а существовал». И даже в «существовании» заложен некий внутренний ироничный контраст: «существовал, правда <= но>, очень недурно».

Здесь, в самом начале, обнаруживает себя и тот очень внутренний, сугубо личностный контраст, который характерен для всего рассказа: герой отправляется в путешествие с семьей, женой и дочерью (кажется, a priori близкими и дорогими ему людьми), но – в форме несобственно-прямой речи – герой вдруг «проговаривается», что «конечно, он хотел вознаградить за годы труда прежде всего себя…»3. И в этой фразе любопытно как вводное уточнение «конечно», свидетельствующее о глубокой убежденности персонажа в собственной неколебимой правоте, очевидный признак самолюбия и тщеславия, так и вся последующая форма высказывания – «прежде всего себя». Библейское «возлюби ближнего, как самого себя» почти однозначно превращается в достоевско-лужинское «возлюби одного себя превыше других…». И вслед за тем снова появляется контраст: «однако рад был и за жену с дочерью». Стилистическое мастерство Бунина, многократно подчеркиваемое исследователями-литературоведами, обнаруживает себя в каждой строке (полу-строке) текста «Господина из Сан-Франциско». Бунин буквально играет словами.


1 Сухих И. Русская литература. ХХ век // Звезда. 2008. № 9.
2 Цитаты в тексте приводятся по изд.: Бунин И. Малое собр. соч. СПб.: Азбука-классика, 2010.
3 Заметим, что слово вдруг весьма часто появляется в тексте, будучи сигналом событий и обстоятельств, почти в равной мере неожиданных как для читателя, так и для автора.

 

- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 -На следующую страницу
ТЕМЫ РАЗДЕЛА:
РУССКАЯ ПРОЗА
РУССКАЯ ПОЭЗИЯ
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ
Словари на GRAMMA.RU
ПРОВЕРИТЬ СЛОВО:
значение, написание, ударение
 
 
 
Рейтинг@Mail.ru
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2018 г.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Политика конфиденциальности