Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
ГлавнаяБИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика

«СЦЕНИЧЕСКАЯ ПОЭМА» А. ГРИБОЕДОВА «ГОРЕ ОТ УМА»

(продолжение)

О. В. Богданова,
Санкт-Петербургский государственный университет
доктор филологических наук, профессор

 

При этом сама Софья не только о Скалозубе, но о собственном отце скажет: «Брюзглив, неугомонен, скор, таков всегда…» (с. 26) – и, кажется, справедливости в этой оценке не больше, чем в оценке революционной критики. Эта фраза бросает отсвет лишь на «противоречивость» характера самой героини, которая так же легко обвинит и Чацкого в «убийственной холодности» (в отношении к упавшему с лошади Молчалину), тогда как герой будет суетно, взволнованно, неумело (совсем не равнодушно) делать все возможное, чтобы вывести ее саму из состояния обморока (с. 52). Умная и щедро наделенная талантами, героиня своими собственными словами «компрометирует» себя, обнаруживая двойственность характера.

Образ не только Фамусова, но и Скалозуба у Грибоедова не схематичен, не примитивен, не однопланов. Почувствовав это, Пушкин потому и писал: «…Фамусов и Скалозуб превосходны».

На фоне сложного (не карикатурного) образа Фамусова18 характер Чацкого уже не воспринимается однозначно ему противопоставленным. Его нападки на Фамусова и фамусовское общество обнаруживают в нем человека не столько умного и зрелого, сколько юношески неопытного и ошибающегося, увлекающегося и эмоционально неустойчивого, обидчивого.

С первого же появления в пьесе герой ироничен и остер. Но к иронии Чацкого в отношении старых и новых знакомцев его подталкивает не стремление сразиться с ними в идеологической борьбе, а желание понравиться Софье, развеселить ее. Софья вспоминает о молодом Чацком: «Пересмеять умеет всех» (с. 27) – и таким она его прежде любила, таким он нравился ей несколько лет назад. Таким он и хочет предстать пред ней снова. Он буквально «с порога» бросает колкие замечания в адрес того или иного знакомого, как будто спрашивая о нем, о ней, об их жизни (явление 7 первого действия), но на самом деле пытается вновь расположить к себе Софью. Он не выбирает слов: «Ваш дядюшка отпрыгал ли свой век?» (с. 31), «А тот, чахоточный, родня вам…» (с. 32), «А тетушка? все девушкой, Минервой?..» (с. 32). При этом Чацкий и сам понимает причину своего возбуждения и ироничности: «Свиданьем с вами оживлен / И говорлив…», и даже еще более критично в отношении к самому себе: «…а разве нет времен, / Что я Молчалина глупее?..» (с. 33). Правда, пока он еще полон надежд («надеждами занесся», с. 35), он рад встрече с Софьей («И все-таки я вас без памяти люблю», с. 34), и потому, посмеявшись, он миролюбиво заключает: «…и в ком не сыщешь пятен?» (с. 32).

Уже в самом начале первого действия Софья вспоминает, что, повзрослев, Чацкий «съехал» из их дома: «…уж у нас ему казалось скучно» (с. 28). Теперь Чацкий «редко посещал <их> дом», обрел много друзей («В друзьях особенно счастлив», с. 28) и «об себе задумал он высоко…» (с. 28). Лиза тоже, передавая слух о лечении Чацкого «на кислых водах», добавляет: «Не от болезни чай <лечился>, от скуки…» (с. 28). Сам Чацкий признается в скуке, что испытывает в обществе: «Мне весело, когда смешных встречаю, / А чаще с ними я скучаю…» (с. 62). И, кажется, скука должна стать признаком героя «лишнего» (термин В. Г. Белинского), поставить Чацкого в ряд «лишних» Онегина и Печорина, выделить его из толпы гостей, быть признанной его «особостью». Однако и «скуку» Грибоедов не делает исключительной чертой Чацкого. Правда, природа скуки будет у различных героев комедии разной, но скучать в пьесе будут многие. Так, Софья, расставаясь ранним утром с Молчалиным, поминает скуку: «Идите; целый день еще потерпим скуку» (с. 21). Графиня внучка, уезжая с бала, жалуется на скуку, что «не с кем говорить, и не с кем танцевать» (с. 91). Хлестова только утомлена необходимостью быть на вечере (с. 76).

В продолжение всего действия пьесы Чацкий произносит яркие обличительные монологи, негодует по поводу светских установлений и принципов, действительно вступает в конфликт с растерянными гостями Фамусова, съехавшимися «потанцевать». Однако причина его «критицизма» заключается не в том, что он вознамерился развенчать пороки общества, полноправным и «органичным» членом которого (как ни странно) он является, встал на путь непримиримой борьбы с ним, а в той «любовной обиде», которую ему наносит Софья. Каждому страстному «идейному» монологу Чацкого обязательно предшествует некая психологическая «струна», «намек», которые выводят его из душевного, сердечного равновесия. Во втором действии он узнает о возможном сватовстве Скалозуба («Нет ли впрямь тут жениха какого?»), понимает малость собственных шансов в женитьбе («Пускай себе разумником слыви, / А в семью не включат…», с. 46) – и тут же разражается монологом «А судьи кто?..» (с. 48). В третьем действии именно желание узнать «Кто наконец ей <Софье> мил?» (с. 58) порождает его монолог «Раз в жизни притворюсь…» (с. 60). В конце третьего действия, когда все общество судачит по поводу сумасшествия Чацкого, он (не ведая о сплетне, но чувствуя нарастающее невнимание к нему Софьи) изливает желчь на «французика из Бордо» (с. 90–91). В финале, наконец, Чацкий узнает причину холодности Софьи – и следом монолог «Слепец! я в ком искал…» (с. 110–111).

По собственному (весьма точному) признанию Чацкого, в нем «ум с сердцем не в ладу…» (с. 34). Прежде Чацкий говорил, что «Когда в делах – я от веселья прячусь, / Когда дурачиться – дурачусь, / А смешивать два эти ремесла / Есть тьма искусников, я не из их числа» (с. 67). Между тем вся пьеса Грибоедова показывает, что главный герой нередко не видит границы между шуткой и злобой, между иронией и оскорблением, между обидой и обличением. В обиде на Софью, а след за ней на Фамусова, будучи представленный Скалозубу и охарактеризованный весьма поощрительно («малый с головой», «он славно пишет, переводит», с. 48), Чацкий довольно резко обрывает Фамусова: «…похвалы мне ваши досаждают» (с. 48). В конце пьесы столь же бесцеремонно на реплику Репетилова «Читал ли ты? Есть книга…» он резко парирует: «А ты читал? Задача для меня / Ты Репетилов ли?» (с. 95). Даже если учесть, что каждый из этих персонажей (не в этот момент, а раньше или позже) заслуживал порицания, то и тогда это вряд ли дает право Чацкому (передовому, прогрессивно мыслящему, «положительно-умному», почти идеальному) дерзить. И Грибоедов, конечно, понимал это. Он не любил карикатуры, но и не создавал идеальных героев. Каждый из его героев в меру хорош и в меру плох – т. е. реалистичен и жизнеподобен.

Привычны рассуждения о том, что гости Фамусова не внимательны к Чацкому, не слушают его страстных монологов и не задумываются об их сути. В качестве самого яркого примера такого рода приводится монолог «В той комнате незначащая встреча...», по завершении которого герой «оглядывается, все в вальсе кружатся с величайшим усердием» (с. 91). Однако поведение самого Чацкого мало чем отличается от этого. Появившись в доме Фамусова после трех лет отсутствия, он в самые первые минуты, кажется, внимателен к Фамусову. Он даже умеет заметить его тревогу, хотя и не понимает причин его «печали»: «Вы что-то невеселы стали; / Скажите, отчего? <…> У вас в лице, в движеньях суета…» (с. 38). Однако эти заботливые вопросы – маска, дань приличиям, на самом деле его тревожит вовсе не Фамусов, а Софья: «Уж Софье Павловне какой / Не приключилось ли печали?» (с. 38). И, как видно по тексту, даже Фамусов это понимает.

В начале второго действия, когда после часового отсутствия Чацкий вновь возвращается в дом Фамусова и заходит известный разговор о службе, то здесь персонажи еще более «уравнены»: сдержанности и желания выслушать собеседника нет ни у Фамусова, ни у Чацкого. Весь спор построен Грибоедовым таким образом, что реплики одного персонажа перемежаются с репликами другого, они бросают слова друг за другом, при этом не особенно заботясь о том, чтобы услышать или быть услышанными. Оба они в одинаковой мере внимательны/невнимательны друг к другу, хотя завершение ее написано иронически исключительно в отношении к Фамусову: не желая слышать Чацкого, он «затыкает» уши, так что даже не слышит доклада слуги о приходе Скалозуба. Серьезное сокрыто смешным, важное отодвинуто неважным.

 


18 Интересна реакция Фета на комедию Грибоедова: «Купил себе "Горе от ума" и схожу с ума от этой прелести. Новей и современней вещи я не знаю. Я сам – Фамусов и горжусь этим» (Энгельгардт С. В., 20 янв. 1876 г.).

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности