Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
ГлавнаяБИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика

«СЦЕНИЧЕСКАЯ ПОЭМА» А. ГРИБОЕДОВА «ГОРЕ ОТ УМА»

(продолжение)

О. В. Богданова,
Санкт-Петербургский государственный университет
доктор филологических наук, профессор

 

Как правило, на оценку Чацкого Пушкиным («Чацкий совсем не умный человек») смотрят «снисходительно», как бы признавая возможность ошибочного мнения в суждениях гения. Более устойчива другая оценка персонажа. Ап. Григорьев: «Чацкий Грибоедова есть единственное истинно героическое лицо нашей литературы. Возвышенна натура Чацкого, который ненавидит ложь, зло и тупоумие как человек вообще, а не как условный "порядочный человек", и смело обличает всякую ложь, хотя бы его и не слушали. Пора отречься от дикого мнения, что Чацкий – Дон Кихот…» (последнее суждение принадлежало критикам В.Г. Белинскому, В.А. Ушакову и др.). Позже А.И. Герцен утверждал: «Чацкий – идеальный герой, взятый автором из самой жизни… реальный положительный герой русской литературы. Энтузиаст Чацкий – декабрист в глубине души». Демократически настроенная критика сделала из Чацкого исключительно передового героя, и таковым он надолго остался в истории русской литературы. Однако если отвлечься от «прецедентного» мнения критики и взглянуть непосредственно на текст, возникает вопрос: что хотел сказать сам Грибоедов, каковым он видел своего героя?

Среди прототипов, которые могли послужить созданию образа Чацкого, в разное время назывались различные личности. Нередко имена декабристов, участников восстания на Сенатской площади 14 декабря 1825 года. Среди них и В.К. Кюхельбекер (1797–1846), друг Пушкина (и Грибоедова), сосланный в Сибирь. Но для всех и всегда было очевидно, что среди прототипов главной и первой всегда должна была звучать фамилия известного философа и публициста начала ХIХ века П.Я. Чаадаева (1796–1856), с которым был долго и близко знаком Грибоедов: они в одно время учились в Московском университете (1807–1811), вместе слушали домашние лекции профессора Буле (1808), позже вместе состояли в масонской ложе «Соединённых друзей» (с 1816), много беседовали, дружили, спорили, не раз оказывали друг другу поддержку. Чаадаев тоже примыкал к среде декабристов: в 1819 году принят в «Союз благоденствия», в 1821 – в Северное общество декабристов3.

Действительно детали биографии героя и его прототипа узнаваемо совпадают4. Подобно Чацкому, Чаадаев рано остался сиротой – его отец умер через год после его рождения, мать спустя три года. Опекуном Чаадаева стал дядя – князь Д. М. Щербатов, в доме которого в Москве мальчик жил, где и получил домашнее воспитание. То же говорится о Чацком в пьесе5.

О Чаадаеве известно, что в конце декабря 1820 года он оставил военную службу неожиданно и решительно – по причинам морального плана подал в отставку, не считая нравственно возможным продолжать службу после наказания близких ему друзей из восставшего Семеновского полка. Отставка молодого человека, которому прочили самую успешную военную карьеру, потрясла общество и вызвала множество досужих (нередко злых и несправедливых) толков. Именно эти обстоятельства имел в виду Пушкин, когда писал Вяземскому о комедии: «…в теперешних обстоятельствах это чрезвычайно благородно» (поддержать друга)6.

О Чацком в пьесе несколько раз говорится, что он служил. Правда, сложно понять, была ли то государственная или военная служба. Между тем о службе военной может свидетельствовать (отчасти) встреча героя с «другом старым», с Платоном Михайловичем Гориче(вы)м. Столкнувшись с ним в доме Фамусова, Чацкий вскользь роняет, что они «давно знакомы» (с. 70)7 и, наблюдая его нынешнее положение семьянина, сравнивает и вспоминает: «Уж точно, стал не тот в короткое ты время: / Не в прошлом ли году, в конце, / В полку тебя я знал? Лишь утро: ногу в стремя / И носишься на борзом жеребце…» (с. 72). Однако эти слова не означают, что сам Чацкий был некогда военным. Вполне возможно, что, путешествуя, он оказался в тех местах, например «на кислых водах», где располагалась часть, в которой служил Горич. Отношения военных и гражданских в Пятигорске или Кисловодске были свободными, «светскими», как изображено, например, в романе М. Ю. Лермонтова «Герой нашего времени». Поэтому утверждать однозначно, что Чацкий состоял на военной службе нельзя, хотя отдельные штрихи такой возможности в пьесе присутствуют. Так, сам Чацкий произносит в монологе «А судьи кто?..»: «И в женах, дочерях – к мундиру та же страсть! / Я сам к нему давно ль от нежности отрекся?» (с. 49). С большим недоверием следует отнестись и к словам Загорецкого, который говорит о Чацком: «В горах изранен в лоб, сошел с ума от раны…» (с. 84). Если оставить в стороне «сумасшествие» Чацкого, все равно интересна легкость, с которой Загорецкий «отсылает» Чацкого на Кавказ. Т.е., вероятно, Чацкий, в представлении Грибоедова, действительно то ли служил некоторое время на Кавказе (возможны более точные детали в первоначальных редакциях), то ли бывал на лечении на водах, или мог оказаться там во время путешествия.

О возможности службы Чацкого по гражданской части (скорее всего) может свидетельствовать то замечание, что проронил Молчалин: «Татьяна Юрьевна рассказывала что-то, / Из Петербурга воротясь, / С министрами про вашу связь, / Потом разрыв…» (с. 66). Т. е. Чацкий служил некоторое время в Петербурге в одном из министерств (например, как Грибоедов или Пушкин – в Министерстве иностранных дел), но испытал «по службе неуспех», ему «не дались чины» (с. 65), т.к., с одной стороны, по словам Чацкого, «Чины людьми даются, / А люди могут обмануться» (с. 65), с другой – потому что «Служить бы рад, прислуживаться тошно» (с. 38). Т. е., говоря словами Фамусова, на момент действия пьесы Чацкий (как и Чаадаев) «не служит, то есть в том он пользы не находит…» (с. 48).

Далее, в июле 1823 года Чаадаев отправился в путешествие по Европе (Англии, Франции, Швейцарии, Италии, Германии), в том числе в связи с ухудшением здоровья и для лечения на водах. Во время путешествия он познакомился с Ф.В. Шеллингом и Ф. Ламенне, чьи религиозно-философские идеи оказали глубокое влияние на его последующие убеждения. Через три года – в июне 1826 года – вернулся на родину.

С упоминания трехгодичного путешествия Чацкого начинается комедия Грибоедова. Еще до появления героя на сцене Софья произносит: «Охота странствовать напала на него…» (с. 28). Правда, автор не конкретизирует, куда отправился Чацкий «увидеть свет», в каких местах и странах он побывал. «Хотел объехать целый свет, / И не объехал сотой доли…» (с. 36). Но о лечении Чацкого, как уже говорилось, заходит речь в словах Лизы: «Лечился, говорят, на кислых водах…» (с. 28). В рассказе Софьи об ожидании Чацкого упоминаются некие люди, которые приезжали в их дом «исчужа» (с. 30) и у которых она пыталась хоть что-то узнать о возлюбленном. Сам о себе Чацкий говорит: «Ах! тот скажи любви конец, / Кто на три года вдаль уедет» (с. 43). Т. е. путешествовал ли Чацкий по России или уезжал на какое-то время за границу, в любом случае упоминание о длительных странствиях героя явно отбрасывает отсвет на известный факт заграничных путешествий Чаадаева, вновь тесно соотнося персонаж комедии и реальное лицо.



3 Возможно, обстоятельства объективного характера (его не было в том момент в России) стали причиной того, что он не оказался на Сенатской площади. Но могло быть и иначе: впоследствии Чаадаев негативно отзывался о восстании декабристов, утверждая, что их порыв отодвинул нацию на полвека назад.
4 Однако еще и в сегодняшней науке существует мнение: «Причина отождествления Чацкого и Чаадаева кроется в первоначальном варианте фамилии главного героя "Горя от ума" – Чадский. Никаких других оснований для этого нет». См.: Латышев М. Т. Портрет на фоне Пушкина // Грибоедов А. Сочинения / Отв. ред. М. Латышев. М.: Терра-Книжный клуб, 2001.
5 Даже упоминается дядя Чацкого, который, по словам Загорецкого, поместил его в сумасшедший дом («дядя-плут», с. 82).
6 При этом следует понимать, что написать комедию «на кого-то» во времена Грибоедова и Пушкина вовсе не означало осудить или осмеять некоего героя (или его прототип), нередко – наоборот. Пример тому пьеса Грибоедова. Подход некоторых исследователей (например, М. Латышева), которые увидели в словах Пушкина «противоречие», основан на антиисторичности и на осовременивании трактовки жанра комедии.
7 Чацкий же вспоминает и о том, что «назад тому пять лет» Горич «твердил» на флейте все тот же «дуэт а-мольный» (с. 70).

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности