Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
На основную страницу Вопрос администратору Карта сайта
Русский язык. Говорим и пишем правильно: культура письменной речи
Поиск
"КОЛОКОЛ" РУССКИЙ ЯЗЫК СТИЛЬ ДОКУМЕНТА ЛИТЕРАТУРА УЧИТЕЛЮ БИБЛИОТЕКА ЭКЗАМЕНЫ СПРАВКА КОМНАТА ОТДЫХА
Главная БИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика
 

ДВЕ ОБЕЗЬЯНЫ
(«С обезьяной» Бунина и «Обезьяна» Ходасевича)

Материалы из новой книги "На полях школьной программы" любезно предоставлены автором

В.Е. Пугач
канд. педагогических наук, доцент
СПбГУ

 

Стихотворения-двойники, когда они не имеют отношения к плагиату, представляют собой загадочное явление в литературе. Петербургский поэт И. Фоняков написал об этом статью (см. его книгу «Островитяне», СПб., 2005), в которой, в том числе, пишет и об этой паре стихотворений. Не могу не присоединиться к его оценке: неплохое стихотворение Бунина не кажется выдающимся явлением, в то время как стихотворение Ходасевича – событие. Но стихотворение Бунина написано как минимум на двенадцать лет раньше. Было ли дело в том, что в поэтическую манеру Ходасевича входит склонность к аллюзиям и цитатам, в том числе сюжетным? В статье автора данного материала (см. книгу «Русская поэзия на уроках литературы», СПб., 2003) о стихотворениях Некрасова «Тройка», Блока «На железной дороге» и Ходасевича «An Mariechen» речь идет о трансформации лирического сюжета, о новых смыслах старых мотивов. Можно сказать так и о рассматриваемой паре стихотворений. Но почему-то кажется, что поэтов, намеренно выбирающих уже использованные сюжеты, привлекает, может быть, неосознанно, другое: возможность прорыва к идеальному образцу сюжета, его архетипу.

1

Ай, тяжела турецкая шарманка!
Бредет худой согнувшийся хорват
По дачам утром. В юбке обезьянка
Бежит за ним, смешно поднявши зад.

И детское и старческое что-то
В ее глазах печальных. Как цыган,
Сожжен хорват. Пыль, солнце, зной, забота…
Далеко от Одессы на Фонтан!

Ограды дач еще в живом узоре –
В тени акаций. Солнце из-за дач
Глядит в листву. В аллеях блещет море…
День будет долог, светел и горяч.

И будет сонно, сонно. Черепицы
Стеклом светиться будут. Промелькнет
Велосипед бесшумным махом птицы,
Да прогремит в немецкой фуре лед.

Ай, хорошо напиться! Есть копейка,
А вон киоск: большой стакан воды
Даст с томною улыбкою еврейка…
Но путь далек… Сады, сады, сады…

Зверок устал, – взор старичка-ребенка
Томит тоской. Хорват от жажды пьян.
Но пьет зверок: лиловая ладонка
Хватает жадно пенистый стакан.

Поднявши брови, тянет обезьяна,
А он жует засохший белый хлеб
И медленно отходит в тень платана…
Ты далеко, Загреб!

В первой строке Бунин легко, с помощью одного лишь междометия «ай», расправляется со своим лирическим «я», и стихотворение разом теряет лиризм. С одной стороны, это драматическая сценка с двумя героями – хорватом и обезьянкой (впрочем, мелькают и еще кое-какие персонажи), в которой роль со словами есть только у хорвата. Ему принадлежит несколько «внутренних» реплик. Так, например, все четыре восклицания – его; также через восприятие хорвата дается картинка жаркого летнего дня. С другой стороны, есть почти бесстрастный, зато очень внимательный повествователь. Это он замечает, что обезьянка похожа на ребенка и старичка одновременно, сравнивает хорвата с цыганом, говорит о хорвате в третьем лице. Но уже во второй строфе (после третьей строки) повествователь отходит на второй план, и ни одного эмоционально окрашенного или содержащего рассуждение, оценку и т. п. авторского «включения» мы не обнаружим. Преобладают эмоции персонажа, но эти эмоции не содержат никакого неожиданного хода. Читатель, конечно, может посочувствовать хорвату, у которого есть копейка на стакан воды для обезьяны, но нет другой – напиться самому. Очень тонкий читатель, наделенный эстетическим чутьем, обратит внимание на укороченную последнюю строку и скажет, должно быть, что к буквальной жажде хорвата присоединилась острая жажда родины (строка в три стопы передает ощущение недостатка чего-то, скажем, оборванного глотка или внезапно проглоченной слюны). Создается ощущение, что Бунин «пересушил» стихотворение, хотя, судя по содержанию, и не приходилось ждать ничего другого. Точные детали и яркие поэтические образы («Промелькнет Велосипед бесшумным махом птицы…» и т. д.), даже психологизм (томная улыбка еврейки) были бы хороши как эпизод рассказа, но повествование как таковое тоже отсутствует – перед нами отрывочное впечатление, прекрасно исполненное, но без емкого обобщения, так сказать, «экзистенциального выхода». В этом смысле даже оборванная последняя строка, кажется, зависает над пустотой: поэт мог или собирался сказать что-то важное, да так и не собрался.

 

- 1 - 2 - 3 -На следующую страницу
ТЕМЫ РАЗДЕЛА:
РУССКАЯ ПРОЗА
РУССКАЯ ПОЭЗИЯ
ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ
УЧЕБНЫЕ ПОСОБИЯ
Словари на GRAMMA.RU
ПРОВЕРИТЬ СЛОВО:
значение, написание, ударение
 
 
 
Рейтинг@Mail.ru
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2018 г.
При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Политика конфиденциальности