Культура письменной речи - gramma.ru

НАЙТИ

 
ГлавнаяБИБЛИОТЕКА Литературоведение. Критика

М.Е. САЛТЫКОВ-ЩЕДРИН. СКАЗКА «КОНЯГА»

(продолжение)

В.Е. Пугач
канд. педагогических наук, доцент
СПбГУ

 

Здесь метафоры еще не превращены в миф (это произойдет в следующем абзаце), но становятся одна другой страннее. Можно с уверенностью сказать, что они очень далеки от народных. Поля сторожат узкую ленту проселка; железным (!) кольцом охватывают деревню; становятся зияющей бездной; засасывают человека. Получается так, что мать-земля враждебна человеку, и поля несут не значение богатства, добра и еды, а значение смерти. Это какие-то инфернальные поля, уничтожающие человека вместо того, чтобы его кормить. Этот-то парадокс и использует писатель для создания настоящего мифа.

Из века в век цепенеет грозная, неподвижная громада полей, словно силу сказочную в плену у себя сторожит. Кто освободит эту силу из плена? кто вызовет ее на свет? Двум существам выпала на долю эта задача: мужику да Коняге. И оба от рождения до могилы над этой задачей бьются, пот проливают кровавый, а поле и поднесь своей сказочной силы не выдало, - той силы, которая разрешила бы узы мужику, а Коняге исцелила бы наболевшие плечи.
Лежит Коняга на самом солнечном припеке; кругом ни деревца, а воздух до того накалился, что дыханье в гортани захватывает. Изредка пробежит по проселку вихрами пыль, но ветер, который поднимает ее, приносит не освежение, а новые и новые ливни зноя. Оводы и мухи, как бешеные, мечутся над Конягой, забиваются к нему в уши и в ноздри, впиваются в побитые места, а он - только ушами автоматически вздрагивает от уколов. Дремлет ли Коняга, или помирает - нельзя угадать. Он и пожаловаться не может, что все нутро у него от зноя да от кровавой натуги сожгло. И в этой утехе бог бессловесной животине отказал.
Дремлет Коняга, а над мучительной агонией, которая заменяет ему отдых, не сновидения носятся, а бессвязная подавляющая хмара. Хмара, в которой не только образов, но даже чудищ нет, а есть громадные пятна, то черные, то огненные, которые и стоят и движутся вместе с измученным Конягой, и тянут его за собой все дальше и дальше в бездонную глубь.

Грандиозный иррациональный образ хмары родствен образу зияющей бездны полей. Все это по духу очень напоминает безóбразных мрачных хтонических чудищ первобытной мифологии. С одной стороны, Коняга очевидно соотносится с представлением писателя о страдающем народе; с другой стороны, в нем воплощено вечное недоумение первобытного дикаря перед враждебной, поработившей его цивилизацией. Салтыков-Щедрин упорно воспроизводит в Коняге доземледельческие черты. При образе жизни Коняги такое утверждение может показаться странным, но это так: земледельцу, даже батраку, поле не может казаться «неразгаданным», времена года не наступают в беспорядке, но Коняга как будто ничего об этом не знает, у него и представления о времени нет.

Нет конца полю, не уйдешь от него никуда! Исходил его Коняга с сохой вдоль и поперек, и все-таки ему конца-краю нет. И обнаженное, и цветущее, и цепенеющее под белым саваном - оно властно раскинулось вглубь и вширь, и не на борьбу с собою вызывает, а прямо берет в кабалу. Ни разгадать его, ни покорить, ни истощить нельзя: сейчас оно помертвело, сейчас - опять народилось. Не поймешь, что тут смерть и что жизнь. Но и в смерти и в жизни первый и неизменный свидетель - Коняга. Для всех поле раздолье, поэзия, простор; для Коняги оно - кабала. Поле давит его, отнимает у него последние силы и все-таки не признает себя сытым. Ходит Коняга от зари до зари, а впереди его идет колышущееся черное пятно и тянет, и тянет за собой. Вот теперь оно колышется перед ним, и теперь ему, сквозь дремоту, слышится окрик: "Ну, милый! ну, каторжный! ну!"
Никогда не потухнет этот огненный шар, который от зари до зари льет на Конягу потоки горячих лучей; никогда не прекратятся дожди, грозы, вьюги, мороз... Для всех природа - мать, для него одного она - бич и истязание. Всякое проявление ее жизни отражается на нем мучительством, всякое цветение - отравою. Нет для него ни благоухания, ни гармонии звуков, ни сочетания цветов; никаких ощущений он не знает, кроме ощущения боли, усталости и злосчастия. Пускай солнце напояет природу теплом и светом, пускай лучи его вызывают к жизни и ликованию - бедный Коняга знает о нем только одно: что оно прибавляет новую отраву к тем бесчисленным отравам, из которых соткана его жизнь
.

Все, что связано у человека с жизнью, для Коняги означает обратное. Два основных мифологических образа – огненный шар солнца и мать-земля – для него враждебны. Если истолковать этот образ согласно нашим знаниям о мифологии (автор, естественно, их не имел), то придется констатировать, что сам Коняга – образ хтонический, то есть мертвец, притом мертвец первобытный. Следующий абзац объясняет причину его «мертвости»: он прирожденный раб. И здесь щедринская мифология оказывается на стыке представлений древних (в их понимании раб и обозначал собой мертвеца, и буквально был им) и социальных реалий России XVIII-XIX веков (вспомним радищевское: «раб в законе мертв»).

Нет конца работе! Работой исчерпывается весь смысл его существования; для нее он зачат и рожден, и вне ее он не только никому не нужен, но, как говорят расчетливые хозяева, представляет ущерб. Вся обстановка, в которой он живет, направлена единственно к тому, чтобы не дать замереть в нем той мускульной силе, которая источает из себя возможность физического труда. И корма и отдыха отмеривается ему именно столько, чтобы он был способен выполнить свой урок. А затем пускай поле и стихии калечат его - никому нет дела до того, сколько новых ран прибавилось у него на ногах, на плечах и на спине. Не благополучие его нужно, а жизнь, способная выносить иго работы. Сколько веков он несет это иго - он не знает; сколько веков предстоит нести его впереди - не рассчитывает. Он живет, точно в темную бездну погружается, и из всех ощущений, доступных живому организму, знает только ноющую боль, которую дает работа.
Самая жизнь Коняги запечатлена клеймом бесконечности. Он не живет, но и не умирает. Поле, как головоног, присосалось к нему бесчисленными щупальцами и не спускает его с урочной полосы. Какими бы наружными отличками не наделил его случай, он всегда один и тот же: побитый, замученный, еле живой. Подобно этому полю, которое он орошает своею кровью, он не считает ни дней, ни лет, ни веков, а знает только вечность. По всему полю он разбрелся, и там и тут одинаково вытягивается всем своим жалким остовом, и везде все он, все один и тот же, безымянный Коняга. Целая масса живет в нем, неумирающая, нерасчленимая и неистребимая. Нет конца жизни - только одно это для этой массы и ясно. Но что такое сама эта жизнь? зачем она опутала Конягу узами бессмертия? откуда она пришла и куда идет? - вероятно, когда-нибудь на эти вопросы ответит будущее... Но, может быть, и оно останется столь же немо и безучастно, как и та темная бездна прошлого, которая населила мир привидениями и отдала им в жертву живых.

В последнем «мифологическом» абзаце (а все они выдержаны в интонации высокого трагизма, это, по сути, надгробная речь, подобная древнему плачу) Салтыков-Щедрин обнажает механизм обобщения: «Целая масса живет в нем, неумирающая, нерасчленимая и неистребимая». Все это весьма далеко от первой невзыскательной картинки – лежащего у дороги одра. Коняга все-таки жив, но он – жертва мертвых. В исторической перспективе все это выглядит как мрачная и величественная концепция земледельческой цивилизации: жизнь земледельческого народа посредством подневольного и убийственного труда приносится в жертву традициям цивилизации. В оставшейся части сказки мы столкнемся еще с несколькими «концепциями», но уже не трагическими, а пародийными. Сделав свои неутешительные выводы, автор снова резко меняет интонацию; миф сменяется иронической бытовой (правда, с использованием образов зверей) сказкой. По Проппу, совершенно правильный ход, имитирующий то, что действительно происходило в культуре: теряя религиозное значение, миф становится сказкой.

 


На предыдущую страницу- 1 - 2 - 3 -На следующую страницу


В РАЗДЕЛЕ:



РЕКЛАМА





При полном или частичном использовании материалов ссылка на "Культуру письменной речи" обязательна
Cвидетельство о регистрации СМИ Эл №ФС-77-22298. Все права защищены © A.Belokurov 2001-2020 г.
Политика конфиденциальности